воскресенье, 5 декабря 2021 года   

"Империя голого человека"|"The Empire of a Nude Man"

Автор: NG, Москва-Женева, 14. 10. 2013.

Фото - Наша газета

Захар Прилепин

Раздался протяжный гудок – ту-тууу! – и пароход «Принц Вальдемар», – крахт, крахт, крахт, – пошёл, пошёл, пошёл в своё плавание.

На параходе плывёт Август Энгельхардт из Нюрнберга – бородач, вегетарианец, нудист – он держит путь в Новую Померанию, чтобы купить землю для кокосовой плантации.

У Августа идея – он хочет преобразить человечество, которое погрязло в мерзости и враждебности. Сам он решил отказаться от всех продуктов питания, есть только кокосы (стать кокофагом), и всему остальному человечеству преподать пример подобной жизни. Человечество как раз собирается начать Первую мировую войну, чтоб затем, не насытившись, с небольшим перерывом перейти ко Второй мировой.

Впрочем, до этих ужасных дней Августу предстоит пережить множество приключений (его неоднократно обманут, обворуют, жестоко изобьют, попытаются склонить к мужеложеству, потом будут убивать, ещё он заболеет проказой; короче, в принципе, вам должно быть интересно) и съесть огромное количество кокосов.

Пред нами – реинкарнация приключенческого и даже плутовского романа: только плут здесь не главный герой, а мир вокруг него. Энгельхардта на пути к эпилогу ожидает немало преград, это почти «Робинзон Крузо», или, скажем, «Остров Сокровищ», только вместо Робинзона – наш голый Энгельхардт на своём острове (Пятница у него, кстати, тоже имеется), а вместо сокровищ – его, как в России бы сказали, обновленчество, его вселенская идея.

Человек интеллигентный, прочтя предыдущий абзац и пока не знающий, кто такой Крахт (Крахт – это автор романа), может решить: «Дам старшему сыну почитать эту книжку...» – но, стойте, ловлю я этого читателя за рукав... Подождите!

Совсем забыл предупредить, что это роман на немецком языке. В некотором смысле это – немецкий роман.

О, эти немцы! Мы помним, как они любят труд. Труд читателя, например. Конечно, если ваш сын уже читает «Волшебную гору» Томаса Манна и получает от этого удовольствие – то дайте ему и Крахта. Однако переход от Стивенсона к Крахту будет куда сложнее.

Этот роман – эту тачку, гружёную тяжёлым слогом, ненарочитым авторским сарказмом, аллюзиями и ременисценциями, медленным, но твёрдым течением мысли, богатым словарём – её надо везти самому. В неё нельзя, как в случае классического приключенческого романа, усесться на первой же странице и покатиться до самого финала. Нет-нет, вы сами будете, упираясь и потея, двигать тачку (роман) в гору. Крахт тоже сидит в этой тачке и, кажется, относится к вашему труду совершенно равнодушно.
Благо, роман небольшой.

...Не большой, но второе же предложение романа состоит, я сосчитал, из 56 слов, и это даже не заявка на некоторое осмысленное излишество – Крахт так дышит, так пишет, так думает.

Энгельхардт, наконец, добирается до своего острова, и вот навскидку, фрагмент абзаца из романа по этому поводу. Читайте и следите за авторской рукой.

"Он выпрыгнул из каноэ в воду, прошлепал по воде остающиеся до берега метры и рухнул на колени в песок – так сильно его потрясло увиденное; черным гребцам в лодке, а также горстке туземцев, которые с флегматичным любопытством собрались на берегу (один, будто передразнивая себя и свою расу, даже воткнул в нижнюю губу осколок кости), Энгельхардт, наверное, представлялся в этот момент благочестивым священником, свершающим перед ними молитву; у нас же, людей цивилизованных, эта сцена скорее ассоциировалась бы с живописным полотном, изображающим высадку конкистадора Эрнана Кортеса на девственные берега острова Сан-Хуан-де-Улуа, – полотном, написанным совместно (будь такое возможно) Эль Греко и Гогеном, двумя художниками, которые своими экспрессивными рваными мазками сумели бы придать коленопреклоненному завоевателю Энгельхардту аскетичные черты Иисуса Христа".

Нравится?
Ну, давайте тогда ещё ложечку.

"Вот они уже опустились на песок, и теперь флюид их гибкой подвижности застопоривается, превращается в автоматические телодвижения, которые, если смотреть со стороны, напоминают ритмичное дерганье абсурдной человеко-машины: эти двое похожи на сцепившихся полуголых кукол, которые, лежа на земле, завершают спастический парный танец; луна освещает оба подпрыгивающих полушария – покрытые светлым пушком ягодицы Лютцова, – и время от времени до губернаторской резиденции доносится стон (хотя ветра, как будто, нет)".

Лирического чувства, как вы уже поняли по этому «изысканному» описанию сексуального акта, автор лишён начисто – только сатирическое, пародийное, но не простонародно-пародийное, а профессорское: изысканное уже без кавычек.

Крахт, как мастер своего дела (а он мастер своего дела) скорей всего может писать как угодно (или почти как угодно),  но ему самому явно нравится кататься в своей тачке.

В романе нет ни одного диалога, товарищи двоечники. Все диалоги пересказывает автор,  перемолов их в тяжеловесных абзацах.

От такого плотного текста, конечно же, можно (и даже, думаю, должно) получать удовольствие – вы же уже прочитали позднего Набокова, да? Эту выращенную в пробирке прозу гениального стилиста, интеллектуала, шахматиста, филологического забавника. Ну, так вот и Крахт прочитал Набокова.

Читатели его романа уже заметили, что имя одного из персонажей, появляющегося на последних страницах романа – Киннбоота – выспрашивающего у Энгельхардта сведения о его жизни, перекликается с именем персонажа романа Набокова «Бледный огонь» – Чарльза Кинбота.

Хотя дело, говорю, вовсе не в Киннбооте или Кинботе, а в том, что  профессорский роман Крахта требует достойных студентов в собеседники (если, конечно, не собственно профессоров и коллег по ремеслу).

Повествовательная интонация Крахта может иной раз показаться невыносимо занудной, но за всем этим учёным багажом, естественно, скрывается непрестанная игра: герои носят имена персонажей комиксов (в России неизвестных, поэтому никто не заметит), мимоходом появляется Томас Манн (неназванный) и Джек Лондон (названный). Художник Эмиль Нольде – так вообще один из героев. Все они, как вы уже поняли, не случайны для автора – хотя для самого повествования вовсе не обязательны.
Роман нарочито старообразен, как будто только что кончилось Средневековье, и начинается Просвещение, и Крахт пророк его – просто в данном случае всё наоборот: Просвещение, едва начавшись, и, увы, не сделав человечество умнее на пути прогресса, полным ходом, как пароход – крахт, крахт, крахт – движется к новому Среднековью с его кострами и казнями на площадях, с его толпами, людоедством, тиранами, воплями невинных и грохотом кованых сапог.

Да, там есть модернистская (впрочем, многократно использовавшаяся до Крахта) манера – когда повествованию придаётся некая кинемотаграфичность: даже не в виде киноглаза или принципа монтажа, нет – а совершенно прямолинейная: Крахт периодически расставляет камеры, определённым образом наводит свет, усаживает героя, чтоб его было удобно рассмотреть, и обо всём этом прямым текстом сообщает читателю.

Но это, повторюсь, модернизм уже достаточно старообразный, и когда Крахт выставляет камеру и свет, сильно чувствуется, что участники съёмочной группы родом из десятых годов прошлого века, и снимают на огромные бобины, и камеры стрекочут, как тысяча жуков, или кого там.

Продолжение на сайте "Сноб".

 

Добавить комментарий

Комментарии (4)

avatar

Святослав Городецкий октября 14, 2013

Позволю себе еще одну ссылку, на этот раз на русском языке. Николай Александров о Крахте в рамках "Экологии литературы": http://video.yandex.ru/users/marina221084/view/80/#
avatar

skotnikov октября 16, 2013

Святослав (у Вас очень красивое имя!), почему бы Вам не открыть замечательное издание ИМЛИ, «Историю швейцарской литературы», 3 том? Или же интересную (хотя и небольшую) книжечку Натальи Бакши «В поисках чернильно-синей Швейцарии». Уверен, Вы найдете там много интересного! Заодно узнаете, что многое из швейцарской классики 20 века было переведено на русский язык, нужно просто пойти в РГБ и провести там пару дней. Еще интересно, с каких это пор конформист Прилепин стал бунтарем?
avatar

Святослав Городецкий октября 16, 2013

Спасибо, у Вас тоже забавный ник. Книжку Натальи Бакши я читал. С историей швейцарской литературы знаком. Да, посылать легко, а говорить по-человечески трудно. Об этом, кстати, следующая книга проекта.

Добавить комментарий

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь , чтобы отправить комментарий
КУРСЫ ВАЛЮТ
CHF-USD 1.09
CHF-EUR 0.96
CHF-RUB 80.08
ДОСЬЕ

Ассоциация

Association

ПОПУЛЯРНОЕ ЗА НЕДЕЛЮ

Людмила Улицкая: «Шатается все, что казалось незыблемым»

Знаменитая российская писательница поговорила с редактором Нашей Газеты о «Мемориале», о премии Яна Михальского, о царстве подворотни, о читателях и издателях, о прошлом и будущем.

Всего просмотров: 2,921

Covid-19: Швейцария готовится встретить вариант Омикрон

Около 20 000 инфекций за 72 часа, бустерная вакцинация для всех, ужесточение условий въезда, новые страны в «карантинном списке» и вызывающий опасения вариант Омикрон – мы продолжаем следить за развитием эпидемии в Швейцарии.

Всего просмотров: 2,466

«Наши имена» в списке богатейших жителей Швейцарии

В прошлую пятницу на прилавках киосков появился наиболее продаваемый выпуск журнала Bilan за целый год - на его страницах перечислены имена трех сотен самых состоятельных людей, проживающих в Конфедерации. В рейтинг вошли выходцы из России, Украины, Казахстана и других бывших советских республик.

Всего просмотров: 2,171
СЕЙЧАС ЧИТАЮТ

Читать Достоевского – это обмениваться крестами

Мы продолжаем развивать « тему Достоевского » и знакомить вас с размышлениями о великом русском писателе литераторов разных стран. Сегодня слово предоставляется известному французскому слависту, почетному профессору Женевского университета Жоржу Нива.

Всего просмотров: 1,468

Covid-19: Швейцария готовится встретить вариант Омикрон

Около 20 000 инфекций за 72 часа, бустерная вакцинация для всех, ужесточение условий въезда, новые страны в «карантинном списке» и вызывающий опасения вариант Омикрон – мы продолжаем следить за развитием эпидемии в Швейцарии.

Всего просмотров: 2,466

Что заботит швейцарцев?

Согласно последнему опросу Credit Suisse, второй год подряд швейцарцы называют пандемию своей главной проблемой. При этом изменение климата и пенсии заботят жителей Конфедерации почти в той же степени, что и коронавирус.

Всего просмотров: 930
© 2021 Наша Газета - NashaGazeta.ch
Все материалы, размещенные на веб-сайте www.nashagazeta.ch, охраняются в соответствии с законодательством Швейцарии об авторском праве и международными соглашениями. Полное или частичное использование материалов возможно только с разрешения редакции. В случае полного или частичного воспроизведения материалов сайта Nashagazeta.ch, ОБЯЗАТЕЛЬНА АКТИВНАЯ ГИПЕРССЫЛКА на конкретный заимствованный текст. Фотоизображения, размещенные редакцией Nashagazeta.ch, являются ее исключительной собственностью. Полное или частичное воспроизведение фотоизображений без разрешения редакции запрещено. Редакция не несет ответственности за мнения, высказанные читателями в комментариях и блогерами на их личных страницах. Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции.
Scroll to Top
Scroll to Top