Дело врачей-2020. Екатерина Манова: «Мы должны научиться сосуществовать с коронавирусом»|L'affaire des médecins-2020. Ekaterina Manova: «Il faut apprendre à coexister avec COVID-19»

Автор: Надежда Сикорская, Женева, 15. 04. 2020. Просмотров: 1363

Анестезиолог Женевского госпиталя Екатерина Манова (DR)

Разница между частными клиниками и государственными госпиталями в Швейцарии заключается еще и в том, что если в первом случае на сайте вы найдете профессиональную биографию любого специалиста, то во втором все гораздо скромнее – имя, фамилия, специализация. Поэтому пришлось обо всем расспрашивать саму нашу собеседницу, предварительно получив разрешение на интервью от пресс-службы HUG и от непосредственного начальника Екатерины. Таковы правила!

Екатерина родилась в бывшем Ленинграде, откуда уехала вместе с семьей в 1992 году. Закончила среднюю школу в Германии, высшее медицинское образование получила в Германии, в университете имени Юстуса Либиха в Гисене, основанном еще в 1607 году. На третьем курсе, в рамках общеевропейской программы Erasmus, попала в Лозанну, хотя вообще в Швейцарию не собиралась, ориентировалась на англоязычную страну, так как с французским было туго. Но решила, что заодно и подучит. В Лозанне, где Екатерина провела всего шесть месяцев, ей очень понравилось, «особенно в сравнении со строгим немецким подходом к обучению». Вдохновленная этим опытом, на шестом курсе медицинского факультета она с радостью воспользовалась новой возможностью прохождения практики в Швейцарии, на этот раз приехав на четыре месяца в Мартиньи.

Этот опыт также был крайне позитивным, первое впечатление подтвердилось – в Швейцарии реально многому учат, а потому Екатерина захотела поработать здесь хотя бы год-два. И не из-за зарплаты, которая привлекает многих немецких врачей, «ошибочно полагающих, что в маленькой стране, где мало пациентов, учиться нечему». В итоге, с 2009 года Екатерина работает в Женевском госпитале, где вчера находились 365 человек с заражением Covid-19, из них 46 - в отделении интенсивной терапии 41 человек был интубирован.

Екатерина, расскажите, пожалуйста, как Вы вообще узнали о COVID-19?

Вероятно, я узнала о нем раньше моих женевских коллег – от подруги, живущей в Гонконге, где все началось тоже раньше. Мой интерес к развитию ситуацию был не только профессиональным, но и личным – 13 марта собирались лететь в Сингапур и Индонезию. Естественно, никуда не полетели: в течение предыдущей недели с COVID-19 я еще не сталкивалась, работала в детском отделении, но тревожные разговоры уже начались – носить или не носить маски, делать или нет тесты… Первая встреча с реальным пациентом с коронавирусом произошла позже.

Как это было?


Прежде всего, произошла грандиозная реорганизация отделения: все анестезиологи, которые в обычное время не работают в реанимационном отделении за исключением отдельных, точечных вызовов, были туда переброшены, то есть все силы были максимально мобилизованы. За неделю мощности реанимационного отделения по приему пациентов были утроены – с приблизительно 40 коек до 120. Когда 13 марта я вышла на работу в так называемое восстановительное отделение – между реанимацией и просто палатами, – там уже находились больные с аппаратами искусственного дыхания. Все это время нам, к счастью, удавалось избежать той кризисной ситуации, которая наблюдалась у некоторых наших соседей – мест хватало для всех пациентов, нуждавшихся в госпитализации.

То есть страшных кадров, которые мы видели в Италии, Испании, с людьми, лежащими на носилках в больничных коридорах, в Женеве не было?

Нет, потому что все предвидели заранее и организовали и персонал, и оборудование. Наплыв пациентов был, действительно, огромный, никогда мы не видели стольких людей, одновременно нуждающихся в аппаратах искусственного дыхания, но, повторяю, всем всего хватило.

Раздаются критические замечания в адрес швейцарского правительства: поздно закрыли границы, морочили голову с масками. Очевидно, Вам, изнутри, ситуация видится по-другому. Если я правильно Вас пониманию, Женевский госпиталь был мобилизован раньше правительства, но должен был выполнять его инструкции и не бить тревогу?

Думаю, да: решения политиков имеют в таких ситуациях большое значение. Разумеется, какая-то автономия у госпиталя есть – например, решение о том, что весь медперсонал должен носить маски, было им принято самостоятельно.

Ваша коллега из Лозанны Карлотта Банья рассказывала на страницах Нашей Газеты о методе организации работы в реанимационном отделении, получившем название «подводная лодка». А как организована работа у вас?

У нас всем врачам тоже продлили смены до 12,5 часов, а медсестрам – до 12. С чем связана такая получасовая разница, не могу сказать. Насколько я знаю, администрация госпиталя обратилась за помощью к коллегам из других лечебных учреждений. Надо понимать, что когда все плановые, но не срочные операции в нашем госпитале были отложены, то пациенты отправились в частные клиники. Когда же и там пик прошел, часть врачей освободилась, и они пришли на помощь коллегам в государственных госпиталях.

Не все читатели – как и не все журналисты! – обладают достаточными медицинскими знаниями, чтобы составить четкое представление о том, что происходит сегодня в лечебных заведениях. Вы, как анестезиолог, обычно работаете на операциях. В чем конкретно заключается Ваша работа с пациентами с COVID-19?

Для ответа на этот вопрос надо уточнить разницу между анестезией и седацией.

Для операций мы используем термин анестезия, которая бывает местная или общая (последнюю ещё называют наркозом). Анестезия – это медикаментозное вмешательство в организм, которое помогает избежать болевого стресса и приводит к расслаблению мышц.

Искусственная кома и вообще любая интенсивная терапия, при которой в человека вставляют катетеры, трубочки и т.д. – это огромное потрясение для организма, который зависит не только от техники, но и от жестов медперсонала, невольно причиняющих ему боль. Находясь в коме, он ее не чувствует, но по мере избавления от седативных медикаментов, просыпаясь, человек не помнит, что с ним происходило, ему нужно несколько дней, просто чтобы прийти в себя. Могут быть проблемы с речью, с едой (нарушение глотательного рефлекса) и другими базовыми функциями, дезориентация…
Термин же седация (в народе ее называют искусственным сном) чаще можно услышать именно в отделении реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ). Здесь мы стараемся найти оптимальный уровень седации пациентов для снижения их двигательного и эмоционального возбуждения; происходит это путем их подключения к аппаратам искусственного дыхания. Иногда, в сложных случаях, приходится применять глубокую седацию, что совсем не то же самое, что натуральный сон – речь идет об искусственной коме.

Врачи-реаниматологи пользуются специальной шкалой для оптимизации уровня седации каждого пациента.  Наше, анестезиологов, присутствие требуется потому, что седация/вентиляция и реанимация – это наши кnow-how, распространяющиеся не только на наркоз и обезболивающую терапию, но и на эти методы помощи пациентам. Анестезиология – не такая узкая специализация, как многие думают ...

Уже известно, что пациенты, переживающие коранавирус в тяжелой форме, должны оставаться подключенными к аппаратам искусственного дыхания очень долго, вплоть до двух недель. Возможны ли негативные последствия после продолжительного пребывания в таком состоянии, под постоянным воздействием наркотических средств?

Конечно, возможны. Искусственная кома и вообще любая интенсивная терапия, при которой в человека вставляют катетеры, трубочки и т.д. – это огромное потрясение для организма, который зависит не только от техники, но и от жестов медперсонала, невольно причиняющих ему боль. Находясь в коме, он ее не чувствует, но по мере избавления от седативных медикаментов, просыпаясь, человек не помнит, что с ним происходило, ему нужно несколько дней, просто чтобы прийти в себя. Могут быть проблемы с речью, с едой (нарушение глотательного рефлекса) и другими базовыми функциями, дезориентация…Так что, по сравнению с физиологическим сном, ситуация совсем иная.

Представим себе наилучшую ситуацию: пациента «разбудили», он пришел в себя, дышит нормально, никаких симптомов нет. Что происходит дальше: он уже не представляет опасности для окружающих? Его сразу отправляют домой?

Нет, после интенсивной терапии никого сразу домой не отправляют, а продолжительность пребывания в госпитале зависит от целого ряда факторов, в частности, от того, были ли затронуты другие органы. Из комы все выходят по-разному. Если нужды в кислороде уже нет, то пациент отправляется в восстановительное отделение, где за ними внимательно наблюдают несколько дней. Если же форма похуже и кислород нужен, то пациент отправляется в другое отделение, где есть все необходимое.

Можете ли Вы прогнозировать дальнейшее развитие ситуации?

Прогнозировать сложно, учитывая глобальный масштаб пандемии. В Гонконге все вроде было под контролем, страну открыли, сохранив обязательное ношение масок, и началась вторая волна. Одна из теорий – завезли вернувшиеся домой из-за границы студенты. Точно никто не знает, но возможность второй волны исключать нельзя, пока не произойдет «самоиммунизация населения» – ведь 80% легко переносят заболевание, а кто-то вообще не замечает его – или не будут найдены вакцина и/или лекарство, на что работает сейчас вся мировая наука. Можно сказать так: цунами мы пережили, но волны еще могут быть.

Как Вы знаете, мнения жителей Швейцарии по поводу продления ограничительных мер до 26 апреля резко разделились: одни возмущены тем, что их вообще продлили, другие тем, что продлили только на неделю. Если бы Вы были президентом Швейцарии, то как поступили бы?

Думаю, я бы не спешила с отменой ограничительных мер. В отличие от Италии, Испании, Франции и ряда других стран, Швейцария и так не находится на карантине в полном смысле этого слова. На мой взгляд, экономические соображения здесь не должны брать верх. Кроме того, важнейший вопрос – не когда мы выйдем из этой чрезвычайной ситуации, а как мы это сделаем. Мы, медработники, – меньшинство населения, но мы берём на себя первый удар, помогая выстоять всем остальным. При этом вы, граждане разных стран, должны нам помочь, защитив себя и окружающих и не став новыми жертвами COVID-19. Первый удар легче выстоять, будучи подготовленными и мотивированными, в надежде, что все это скоро закончится. Но пока не найдена терапия против вируса, мы должны научиться правильно с ним сосуществовать, и если научимся, то это будет наша первая победа.

От редакции: Вы прочитали шестую из серии бесед с врачами разных специальностей, в разных странах мира борющихся с COVID-19. Надеемся, это позволит вам получить более глобальное представление о ситуации и даст ответы на некоторые из волнующих вас вопросов. От заголовка «Дело врачей», по негласному названию гнусного скандала, разразившегося в СССР незадолго до смерти Сталина, читатели старшего поколения вздрогнут. Но мы остановились на нем сознательно, со знаком плюс – чтобы напомнить, что врачи всегда берут удар на себя, что им есть до нас дело. Несмотря на географическую разбросанность и национальное разнообразие, все они сегодня – наши люди.

Все материалы, касающиеся пандемии COVID-19, вы найдете в нашем специальном досье.

 

Добавить комментарий

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь , чтобы отправить комментарий
КУРСЫ ВАЛЮТ
CHF-USD 1.05
CHF-EUR 0.92
CHF-RUB 71.75

Ассоциация

Association

ПОПУЛЯРНОЕ ЗА НЕДЕЛЮ

Covid-19: в Швейцарии впервые умер ребенок

Согласно санитарному бюллетеню от 31 мая, в Швейцарии подтверждены 30862 случая заражения новым коронавирусом, 1657 заболевших скончались, в том числе один младенец.

Всего просмотров: 2,130

Цюрихский госпиталь в центре скандала

Университетский госпиталь Цюриха (USZ) уволил врача, который сообщил о злоупотреблениях в клинике кардиохирургии.

Всего просмотров: 1,350

Коронавирус: кантон Женева возрождает туризм

Наша Газета на раз писала, что среди отраслей, наиболее пострадавших от пандемии, выделяется туризм, и рассказывала, как в Швейцарии пытаются минимизировать убытки и привлечь гостей. Вот еще один пример.

Всего просмотров: 1,281
СЕЙЧАС ЧИТАЮТ

Легенда о швейцарском рае. 10. Швейцарские Альпы – символ красоты и надежности

Мы продолжаем публикацию серии очерков российской писательницы и автора Нашей Газеты Натальи Бегловой, посвященных истокам швейцарского мифа. Сегодня речь пойдет о поэзии.

Всего просмотров: 616

Коррупция на экспорт

В интервью SonntagsZeitung российский оппозиционер Алексей Навальный обвинил Генеральную прокуратуру Конфедерации в том, что она поддерживала тесные контакты с представителями российской прокуратуры, что препятствовало проведению расследований предполагаемых случаев отмывания денег в Швейцарии.

Всего просмотров: 629

Памяти Татьяны Лемачко

Известная шахматистка, обладательница первого женского Кубка СССР по шахматам, неоднократная чемпионка Болгарии и Швейцарии, победительница и призер ряда международных соревнований по шахматам, Татьяна Лемачко скончалась 17 мая 2020 года в Цюрихе.

Всего просмотров: 690
© 2020 Наша Газета - NashaGazeta.ch
Все материалы, размещенные на веб-сайте www.nashagazeta.ch, охраняются в соответствии с законодательством Швейцарии об авторском праве и международными соглашениями. Полное или частичное использование материалов возможно только с разрешения редакции. В случае полного или частичного воспроизведения материалов сайта Nashagazeta.ch, ОБЯЗАТЕЛЬНА АКТИВНАЯ ГИПЕРССЫЛКА на конкретный заимствованный текст. Фотоизображения, размещенные редакцией Nashagazeta.ch, являются ее исключительной собственностью. Полное или частичное воспроизведение фотоизображений без разрешения редакции запрещено. Редакция не несет ответственности за мнения, высказанные читателями в комментариях и блогерами на их личных страницах. Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции.
Scroll to Top
Scroll to Top