«Собибор»: терпеть и верить или бороться? | «Sobibor»: souffrir et croire ou résister?
«Зая, сфоткай меня с актером», - нарядные девушки выстроились в очередь, чтобы сфотографироваться со швейцарским актером Филиппом Рейнхардтом перед премьерой фильма «Собибор». Показ ленты прошел 6 мая в цюрихском кинотеатре «Alba» в рамках фестиваля «Территория детства» и был организован при поддержке швейцарского представительства Россотрудничества. Филипп Рейнхардт, сыгравший в фильме одну из ролей, стал звездой вечера и удивил публику как минимум два раза: когда на хорошем русском языке рассказал о своей «русской душе» и когда на экране перевоплотился из обаятельного и улыбчивого швейцарца в мерзкого нациста, хладнокровно и с удовольствием убивавшего евреев.
Для своего режиссерского дебюта Константин Хабенский выбрал сложную тему – реальную историю восстания, которое произошло в польском лагере «Собибор» в 1943 году. За полтора года существования там были уничтожены около 250 000 евреев: большинство узников были убиты через несколько часов после прибытия, и только некоторых оставляли в живых – для работы. В сентябре 1943 года в «Собибор» был доставлен очередной эшелон евреев. Почти две тысячи из них тут же отправили в газовые камеры, а около сотни – на работы. Среди «счастливчиков» оказался попавший в плен советский офицер Александр Печерский. В середине октября он возглавил лагерное сопротивление и организовал побег заключенных. Эти события и легли в основу фильма.

Печерского воплотил на экране Хабенский, его противника – коменданта «Собибора» и оберштурмфюрера СС Франца Штангля – сыграл Кристофер Ламберт, но главная роль досталась самому лагерю. Это фильм не о геройстве советского солдата, не о подвиге узников и не о смелости, а о повседневной рутине лагеря смерти, где под бодрые немецкие песни и жесткое «Eins, zwei, drei» происходят жуткие вещи.
Eins. Из только что прибывшего поезда выходят растерянные люди. Мужчины – в костюмах, женщины – в шляпках и платьях, у всех на спине нашита шестиконечная звезда. Они держат в руках чемоданы и думают, что приехали на несколько дней. Мужчин и женщин разделяют. Через несколько минут остриженные (волосы шли на изготовление войлочных туфель для офицеров подлодок) и раздетые женщины гибнут в газовой камере.
Zwei. Узник-ювелир, которому поручено сортировать и оценивать снятые с убитых евреев украшения, находит обручальное кольцо своей жены и понимает, что ее больше нет в живых. Пораженное горем лицо ювелира снимает нацистский фотограф. Он рад удачному кадру и надеется после войны устроить фотовыставку.
Drei. Заключенные стоят на коленях на плацу, а нацистский офицер считает всех по головам и расстреливает каждого десятого. Что лучше: оказаться десятым и погибнуть сразу или оказаться девятым и мучиться в лагере дальше? Терпеть и верить, как говорит одна из героинь фильма, или сопротивляться и бороться за жизнь?

Для Печерского, единственного человека в фильме, который не стоит с покорно опущенными плечами, а смело смотрит нацистам прямо в глаза, ответ на этот вопрос очевиден. Ему хочется не просто выбраться из лагеря, но еще и вывести всех заключенных через главные ворота. Для этого он с единомышленниками придумал гениальный в своей простоте план. Не все из задуманного удалось, но побег состоялся: толпа снесла ворота и скрылась в лесу.
На этом фильм заканчивается, а дальше идут финальные титры, из которых мы узнаем, что около ста человек, которые не сбежали вместе с остальными, а остались в лагере, были расстреляны на следующий день. 80 человек попали под обстрел охранников при побеге. Более полутора сотни сбежавших были вскоре найдены нацистами и расстреляны, местные жители выдали полицаям десятки беглецов и отправили их на верную гибель. В результате, из 550 узников «Собибора» в живых остался только каждый одиннадцатый.
Александр Печерский смог добраться до Беларуси, где вступил в партизанский отряд. Когда советская армия узнала, что он был в плену, то отправила его в штурмбат (который многие историки сравнивают со штрафбатом), но он выжил и там. После войны работал на заводе, написал воспоминания. Выступить свидетелем на Нюрнбергском процессе он не смог – советская власть не выпустила его из страны. Не пустили его и на премьеру голливудского фильма «Побег из Собибора» в 1987 году, а три года спустя он умер. Орден Мужества ему вручили посмертно – в 2016 году. А Франц Штангль после войны сбежал в Бразилию, где прожил до конца 60-х годов, пока его не выдали властям ФРГ. Его приговорили к пожизненному заключению, и он умер в тюрьме в 1971 году.
К Хабенскому-режиссеру есть много вопросов. В одних эпизодах актеры пережимают, в других слишком много пафоса, фильм местами затянут. Женские персонажи невнятные: они либо говорят прописные истины, либо молчат. Это даже не собирательные, а до боли схематичные и обобщенные образы. Роль Кристофера Ламберта состоит в том, чтобы буравить всех взглядом, и лишь однажды он разражается монологом, из которого мы узнаем, почему он стал нацистом. Но на все это можно закрыть глаза хотя бы потому, что Хабенскому удалось снять фильм о Второй мировой без ура-патриотизма и показать страшную правду: у узников на самом деле не было выбора. Точнее был, но они выбирали не между жизнью и смертью, а между смертью в газовой камере и смертью под пулей при попытке сбежать.