Автор: Надежда Сикорская, Женева, 17.02.2016.
Посол России А.Н. Бородавкин (Nashagazeta.ch)
Постоянный представитель РФ при Европейском отделении ООН – активный участник межсирийских переговоров в Женеве, которые прервались, толком не начавшись, 3 февраля и должны возобновиться 25-го. С его помощью мы попытались разобраться, что же все-таки происходит, чего следует опасаться и на что надеяться.
|L’ambassadeur de Russie auprès de l’ONUG est un participant actif des négociations syriennes à Genève qui, à peine commencés, ont été suspendus le 3 février et doivent reprendre le 25. Avec son aide nous avons essayé de comprendre ce que se passe, ce qu’il faut craindre et quels espoirs avoir ?
Наша Газета.ch: Алексей Николаевич, в западной прессе все чаще Россию называют союзником правящего в Сирии режима и обвиняют в провале переговоров и эскалации ситуации «на земле». Как Вы можете это прокомментировать?
Алексей Бородавкин: Важно помнить, что Россия с самого начала кризиса последовательно призывала к его политическому решению. Осознавая свою особую ответственность, после начала операции ВКС РФ против террористов в Сирии, Россия еще активнее начала продвигать политическое решение конфликта, в первую очередь, в качестве сопредседателя Международной группы поддержки Сирии. Кто же, еще до российского вмешательства в ситуацию, говорил «нет» политпроцессу? Запад, Турция, страны Персидского залива, которые требовали, чтобы сначала ушел Башар Асад.
К середине прошлого года ситуация зашла в тупик.
Необходимо было прежде всего начать реальную борьбу с ИГИЛ, с Джабхат ан-Нусрой (филиалом «Аль-Каиды» в Сирии) и другими террористическими организациями. Эту борьбу в координации с сирийской армией, которая борется с джихадистами «на земле», мы ведем весьма успешно. Это одна сторона.
Кроме того, мы настояли на создании политического трека урегулирования кризиса. При лидерстве России и США (американцы, несмотря на всю антироссийскую риторику, прекрасно понимают, что без нас не обойтись) была создана Международная группа поддержки Сирии. Дважды она собиралась в Вене, а также в Нью-Йорке и Мюнхене. В развитие этих встреч была принята резолюция СБ ООН 2254, которая очертила «дорожную карту» политического урегулирования кризиса в САР. Именно мы настояли на том, чтобы в развитие этих решений были запущены непрямые межсирийские переговоры в Женеве.
Таким образом, ведя борьбу с терроризмом, мы одновременно активно продвигаем политический процесс.
Теперь об операции ВКС России в Сирии: наши летчики уничтожают там не оппозицию, а террористов. Нас, к примеру, обвиняют, что в Алеппо мы «не по тем ударили». Но, во-первых, воюющие в этом городе джихадистские подразделения – это аль-каидовская Джабхат Ан-Нусра и другие радикалы, а во-вторых, если кому-то не нравится, по каким целям мы бьем, то у нас на это есть ответ: мы уже 4 месяца предлагаем американцам честный разговор между военными по согласованию целей в режиме «онлайн». Они до последнего времени уходили от сотрудничества с нами по этой теме. Надеемся, однако, что здравый смысл в Вашингтоне возьмет верх.
Давайте оставим на секунду в стороне американцев и всех остальных. Можете ли Вы твердо сказать, что Россия «ввязалась» в этот конфликт только ради мира на Ближнем Востоке, а не потому, что и терроризм, и миграционный кризис угрожают ее собственным интересам?
Конечно, приоритет для нас – это уничтожение террористов на территории Сирии, предотвращение их возвращения в Россию, например, на Северный Кавказ, и «расползания» по миру. Что касается миграционного кризиса, то я хочу напомнить одну историю. Всего несколько лет назад Турция устами своих лидеров приглашала беженцев из Сирии к себе, пообещав всем кров, еду, пособия. Надо понимать, что тот миллион с небольшим беженцев, которые появились сейчас в Европе, это беженцы не из самой Сирии, а из лагерей в Турции, которая обязалась их должным образом принять. Это также сирийцы, бежавшие в Иорданию и Ливан. Это, в конце концов, беженцы из Ливии, Ирака и Афганистана, которые были разрушены и разорены нашими западными партнерами, пообещавшими принести туда демократию.
В те же населенные пункты в Сирии, которые освобождаются сирийской армией, возвращаются временно перемещенные лица. Уверен, и в Алеппо скоро вернутся люди, которые были вынуждены бежать оттуда из-за угрозы уничтожения террористами.
Но Россия не собирается принимать беженцев у себя?
Только за четыре месяца 2014 года мы приняли, расселили, дали работу, обеспечили медицинским обслуживанием, устроили детей в детские сады и школы, приняли студентов в российские ВУЗы, продолжаем выплачивать пособия и пенсии 1,1 млн беженцев с Украины. Без шума и истерики. Так что как в Европе миллион с небольшим беженцев, так и у нас примерно столько же. Только мы об этом, в отличие от наших европейских партнеров, не кричим на каждом углу.
Согласитесь, российская ситуация все же проще, так как нет проблемы ни с языком, ни с культурными традициями, ни с менталитетом. В Европу же хлынула масса людей с чуждой культурой, не стремящихся к интеграции.
Конечно, сирийский конфликт сыграл роль катализатора в исходе мигрантов и из Сирии, и из стран первого приема. Но это – объективный исторический процесс.
Но ведь такого массового исхода не было со Второй мировой войны!
Давайте разберемся, почему вообще это происходит, ведь не только кризисы на это влияют. Есть определенные объективные процессы, которые заключаются в том, что, во-первых, разрыв в развитии, в благосостоянии между странами Ближнего Востока, за исключением Израиля, и странами Европы, до которых рукой подать через море, стал разительным. Люди до этого жили, как бы не осознавая этого. Но теперь, благодаря современным средствам коммуникации и СМИ, жители Ближнего и Среднего Востока узнали, насколько лучше людям «за морем», и им тоже захотелось иного существования - спокойного, обеспеченного. Многих беженцев гонит чувство несправедливости, желание, наконец, пожить спокойно после тех испытаний, которые им пришлось пережить в результате грубого вмешательства извне в их внутренние дела.
Этот процесс будет так или иначе продолжаться. Административные меры могут его как-то контролировать, сдерживать, но остановить его невозможно. Конечно, Европа будет меняться, причем не в лучшую сторону, поскольку континент не способен будет сразу «подтянуть» всех прибывших до уровня жизни местного населения. Более того, многие иммигранты не желают ассимилироваться. Они создают свои анклавы, действуют по своим законам и понятиям, переносят в Европу свои традиции и стиль жизни. Это столкновение и выливается в то, что мы в последнее время наблюдаем – недовольство, агрессию и беспорядки.
Но ведь не только! Известно, что многие беженцы за проход через границу должны были заплатить проводникам до 20 тысяч евро, это большая сумма. Среди них есть квалифицированные рабочие, инженеры, врачи. Далеко не все религиозные фанатики, многие смогут интегрировать и быть востребованы.
Думаю, с этим возникнет масса административных проблем, начиная с признания дипломов. Плюс невидимая дискриминация всегда существует, скажем откровенно. Но есть еще одна опасность – в Европу под видом беженцев прибывают и группы террористов, которые создают на континенте «спящие ячейки». По сигналу из террористических центров они могут начать творить свои кровавые дела.
Не секрет, что, когда Россия вступила в конфликт, начав бомбардировки, далеко не все в нашей стране, несмотря на заверения официальных СМИ, выразили по этому поводу восторг. У многих свеж в памяти Афганистан, и перспектива увязнуть в чужой стране привлекает далеко не всех.
Да, такие страхи существуют. Но действия нашего политического руководства точно рассчитаны и не дают оснований предполагать, что «Россия увязнет в Сирии», как бы ни хотели этого наши «доброжелатели».
Когда 3 февраля Вы узнали, что межсирийские переговоры прервались, какое чувство Вы испытали?
Сожаление, конечно, разочарование. Что бы ни пытались утверждать в западных СМИ, для всех, кто непосредственно занимался этим вопросом, очевидно: вина за срыв переговоров лежит на прибывшей из Эр-Рияда делегации оппозиции. Сначала она отказывалась участвовать в диалоге, потом, в нарушение резолюции Совета Безопасности ООН 2254, выдвинула предварительные условия – по гуманитарным вопросам, по прекращению огня. Все эти вопросы, однако, должны стать предметом самих переговоров, ведь подобные решения невозможно согласовать на скорую руку.
Кстати, я вообще сомневаюсь в договороспособности этой оппозиционной делегации. Смотрите: международное сообщество, включая Россию, надеется на то, что, в результате политических преобразований, Сирия превратится в демократическое, светское государство, что будут сохранены ее территориальная целостность и институты власти. В Сирии должны соблюдаться права человека, включая права меньшинств, в частности, христиан, алавитов, шиитов, друзов, армян, курдов и др. Ведь это многонациональное, многоконфессиональное государство. Сомневаюсь, что приехавшая в Женеву из Эр-Рияда оппозиционная делегация представляет себе будущее Сирии именно таким.
Курдов же вообще на переговоры не пустили. Но ведь они граждане Сирии и имеют право принять участие в определении будущего собственной страны, не говоря уже о том, что без них не решить вопросы борьбы с террористами, прекращения огня, доставки гумпомощи и политической трансформации.
А Вы думаете, что нынешнее правительство Сирии представляет себе будущее страны таким, каким Вы его описываете?
Знаете, в резолюции Совета Безопасности ООН 2254 прописана дорожная карта, которая подразумевает выработку новой конституции, справедливые и открытые выборы под контролем ООН. Официальный Дамаск на все эти шаги согласился.
Как вообще проходили межсирийские переговоры? Неужели удалось усадить всех за один стол?
Нет, одного стола нет. Есть выделенные во Дворце наций в Женеве переговорные комнаты - для делегации правительства, для команды оппозиции из Эр-Рияда, для т.н. Московско-Каирского блока умеренной политической оппозиции. Есть там представители гражданского общества, молодежных, женских организаций. Они находятся в разных частях Дворца. Специальный представитель Генсекретаря ООН по Сирии Стаффан де Мистура каждую из этих групп приглашает к себе на беседы, проходящие примерно по одному и тому же сценарию, задает вопросы. Потом он обобщает и анализирует полученные ответы и продолжает процесс с целью поиска точек соприкосновения и возможностей для компромиссов. Задача России, как коспонсора переговоров, помогать ему в этой сложной задаче. Мы с ним общаемся регулярно. У нас хорошие, доверительные отношения. Поддерживаем контакт и с сирийскими делегациями.
Не секрет, что США и Россия, их взаимопонимание, играют важнейшую роль в этом процессе. Вы были на встрече С.В.Лаврова и Дж.Керри в Цюрихе, прошедшей накануне намеченных в Женеве переговоров. Какие впечатления?
Явно чувствовалась заинтересованность в достижении общей цели. Главы внешнеполитических ведомств договорились каждый со своей стороны влиять на участников переговоров с целью выхода на компромиссы, условились поддерживать предложенную Стаффаном де Мистурой повестку дня. Однако иногда у меня складывается ощущение, что в каких-то вопросах наши американские партнеры идут на поводу у Турции и Саудовской Аравии, а то и радикальной сирийской оппозиции. Однако российская сторона на этом не зацикливается. Главное – урегулирование конфликта.
Чего конкретно можно ожидать от нового раунда переговоров в Женеве?
Могу сказать только, что российская сторона будет способствовать их перезапуску и успеху.
Какую роль играет во всем этом процессе Швейцария?
Мы признательны швейцарской стороне за то, что она предоставила переговорную площадку, помогает оппозиционным делегациям, старается обеспечить безопасность. Это по достоинству оценивается международным сообществом, включая Россию.
От редакции: Редакция Нашей Газеты выражает благодарность начальнику политического отдела Постоянного представительства РФ при Европейском отделении ООН в Женеве Марии Ходынской-Голенищевой за помощь в подготовке интервью.
Женевские конвенции без России или Россия без них?
Швейцарские «Сети»
Личная свобода и общая безопасность
Русская грязь и русский секс на женевской сцене
Швейцарские рестораны с интересной историей
Добавить комментарий