понедельник, 16 сентября 2019 года   

Надина любовь|L’amour de Nadia

Автор: Иван Грезин, Лозанна, 8. 05. 2019.

"Я тебя никогда не забуду". Открытка Николая Дорошенко из Марселя. Без даты. Archives fédérales suisses.

Жарким августовским днем 2018 года автор этих строк выискивал в читальном зале Федерального архива Швейцарии следы семьи галицийских евреев, часть которой оказалась в благословенной стране еще до эпохи войн и революций, а выжившей другой части удалось обосноваться там позже.

Бернская федеральная архивная практика, согласно которой по запросу в читальный зал приносят не отдельное дело, а целую коробку, где это дело содержится вместе с совсем посторонними материалами, весьма удобна. Таким образом, каждый любознательный исследователь (а именно таким должен быть настоящий исследователь!) может, при наличии времени, беспрепятственно заглянуть в «соседние» дела ‒ роскошь, не в каждом архиве доступная. Вот мы и заглянули. И извлекли из архивной коробки папку под названием: «Дорошенко Надя, 23.7.1924, Россия».



История жизни и любви девушки с Житомирщины оказалась невероятно трогательной. Дело Нади Дорошенко (а она по всем документам проходит именно как Nadia) в швейцарском бюрократическом смысле берет начало 11 мая 1944 года. В этот день стандартным определением Отдела полиции Федерального департамента юстиции и полиции – до того стандартным, что все, кроме имени и даты, уже заранее было отпечатано в типографии, ‒ «русская / российская гражданка», незадолго до этого нелегально перешедшая швейцарскую границу, на основании соответствующих параграфов множества положений и постановлений (их перечисление занимает десять строк) была интернирована в стране и получила разрешение на пребывание в ней за свой счет.

Из заполненной 27 апреля 1944 года анкеты мы узнаем, что Надежда Дорошенко родилась в Новоивановке где-то на Украине (населенных пунктов с таким названием множество, так что гадать не будем), что была она там сельскохозяйственной рабочей, имеющей «знания по сельскому хозяйству». Из других документов видно, что полное имя нашей героини ‒ Надежда Ивановна, девичья фамилия ‒ Сербул или Сербуль, а мать ее звали Степанидой. Однако местом рождения указана уже не Новоивановка, а Житомир. Анкету Надя заполняла, видимо, сама, поэтому, если пробраться через орфографические ошибки (писала по-немецки, надо отдать должное!), можно понять, что, будучи отправленной на принудительные работы в Германию, она с августа 1943-го по апрель 1944-го за 20 рейхсмарок в месяц трудилась на кирпичной (или черепичной ‒ слово то же) фабрике, и только там. В анкете значится «Эфтинген», но город с таким названием нами найден не был. Городок Эфринген недалеко от Базеля «подходит» как нельзя лучше: и у самой швейцарской границы расположен, и район этот глиной богат. Однако один из последующих полицейских документов назвал место пребывания Нади в Германии более четко ‒ «Эрцинген». Это тоже в Бадене, тоже рядом с границей, но подальше от Базеля, ближе к Шаффхаузену, и тут как минимум с конца XIX века существовала крупная черепичная фабрика «Эрцингер Цигельверке ГмбХ» ‒ как раз то предприятие, где могла работать Надя!



13 апреля 1944 года Надя с фабрики и вообще из Германии бежала. Границу перешла в 11 вечера в Трасадингене, в кантоне Шаффхаузен, как раз напротив Эрцингена, где в лесу была остановлена швейцарским патрулем в штатском. По ее словам, при переходе границы ей не помогал никто. Мотивом указывался только «побег с принудительной работы». При первом допросе в близлежащем Нойнкирхе она объясняла побег плохим обращением. Через несколько дней ее поселили в Базеле, на Элизабетенштрассе, 21, где находился приют для беженцев.

С работой в Швейцарии Наде повезло. Уже 17 мая руководство Базельской городской больницы обратилось в службу занятости с просьбой разрешить новоиспеченной беженке трудиться у них на подсобных работах. Ранее больница мало получала отказов о трудоустройстве людей из деревень Базеля-Сельского, Аргау или Берна, заявления приходили даже из Шварцвальда и Эльзаса, а к концу войны женского вспомогательного персонала стало катастрофически не хватать, несмотря на повышение зарплат. Руководство больницы не отказывало теперь девушкам младше 20 лет, чего не практиковалось раньше, и брало на работу даже 16-летних, несмотря на недостаток квалификации и сил. Поэтому дирекция очень просила оставить им здоровую, крепкую беженку. Разрешение от службы занятости, подкрепленное полицейской визой, не заставило себя ждать. С 20 мая Надя определялась уборщицей в больницу с месячной зарплатой в 82 франка. Статус интернированной, разумеется, не менялся: она просто оказывалась размещенной по новому адресу – Хебельштрассе, 2, где и сегодня располагается одно из зданий Университетской больницы Базеля.



О муже Нади из швейцарских документов мы узнаем крайне мало. Николай Дорошенко, родом из Житомира, родился 17 или 18 (в документах даты разнятся) ноября 1914 года (еще в одном документе возникает совсем другая дата ‒ 11 сентября 1914 года). Автомеханик по профессии, он на весну 1944 года также находился в Швейцарии в качестве интернированного. В единственном в Федеральном архиве Швейцарии документе относительно Николая, сохранившемся в деле Нади, он сам себя называет лейтенантом. В базе данных «ОБД-Мемориал» Министерства обороны Российской Федерации лейтенант Николай Дорошенко, 1914 года рождения, только один: уроженец Сталинграда, он погиб в феврале 1943 года у деревни Протасово Малоархангельского района Курской области. Рядовых же (плюс один старшина), пропавших без вести между 1941 и 1943 годами, то есть тех, кто потенциально мог оказаться в плену, а затем в швейцарском лагере для интернированных, ‒ целая дюжина. Поэтому, к величайшему сожалению, разобраться в биографии Николая Дорошенко не представляется возможным. По крайней мере, пока.

Был ли их союз как-то где-то оформлен, в гражданской администрации и/или в церкви, тоже неизвестно. Почему бы и нет, неспроста же Надя всюду официально называлась фамилией по мужу?



Краткий протокол первого допроса Нади указывал на то, что муж Николай якобы сопровождал ее в побеге, но никаких документов о самом Николае архивы не сохранили. Быть может, пометка о совместном переходе границы ‒ это все-таки ошибка? С чего бы швейцарской администрации указывать подробные сведения о женщине, а о способном носить оружие совершеннолетнем мужчине, старше ее на десять лет, к тому же представленном «супругом», вскользь упоминать где-то в сносках, как о малом ребенке? Даже если бы он был на тот момент тяжело ранен и без сознания, то все равно не исчез бы из полицейских документов. (Забегая вперед, скажем, что сам Николай датой перехода границы «вместе с женой» называет 16 апреля, что противоречит более ранним показаниям и Надежды, и швейцарских пограничников.)

В документе от 8 июля 1944 года в «деле Нади» наконец-то впервые полноценно появляется ее муж. В этот день интернированный Николай Дорошенко, «управляющий работой при разработке дров», из лагеря Цеглинген в Базеле-Сельском написал начальству, что он хотел бы находиться со своей женой, и просил для нее разрешения переехать в Цеглинген, где она смогла бы «работать в качестве починки чулок (носков)». Ранее, в июне, с таким же ходатайством к начальству обращалась и Надя. После всех необходимых согласований их просьба была удовлетворена.



Однако осенью 1944 года замаячила новая угроза расставания. К октябрю определилось, что военнопленные из лагеря Цеглинген должны были перебираться во Францию. Причины не уточнялись, но речь, разумеется, шла о возвращении первых групп интернированных в Советский Союз ‒ через марсельский порт пароходами в Одессу. А Надя в своем обращении в Федеральный департамент юстиции и полиции от 11 октября 1944 года заявляла о желании жить со своим мужем во Франции, куда якобы должен был быть переведен лагерь (оригинала письма в деле нет, имеется только перевод на французский, сделанный, видимо, кем-то в лагере). Неужели самим интернированным (и их близким, в случае Нади) ничего не говорили об их дальнейшей судьбе? Уж в третью-то страну лагерь как таковой, со всем составом, из Швейцарии точно не могли перемещать!

В ответ на Надино ходатайство последовало распоряжение ‒ очень строгое по форме: перевести ее до 18 часов 19 октября из Цеглингена в лагерь Биненберг под Листалем, в том же Базеле-Сельском. Надя повиновалась. Николай, 16-го числа уже увезенный не по своей воле из лагеря, просил в записке из Женевы, по пути во Францию, сообщить его жене будущий французский адрес, с тем чтобы она смогла к нему приехать. Как видим, тайна переезда была полностью соблюдена: Николай Дорошенко, видимо, как и все его товарищи, не знал, куда его везли. О возвращении на Родину (хотел он того или нет – неизвестно) нигде не говорилось ни слова. 25 октября Николай и его товарищ, некий Виктор Яковлев, родившийся 1 ноября 1917 года, явились с французской стороны на женевскую таможню в Тоне, желая вернуться в Швейцарию и забрать: первый – Надю, а второй ‒ невесту Катю Шульгину, жившую в семье Штуки в Йегенсторфе, в кантоне Берн. Обоих в Швейцарию не пустили, но заверили, что переданные ими письма будут доставлены женщинам по их адресам.



Что случилось потом, точно неизвестно, но дирекция лагеря Биненберг вскоре рапортовала, что 5 ноября Надя, вместе с двумя другими женщинами, из лагеря бежала. Согласно рапорту, бежали они, скорее всего, во Францию. 10 ноября на адрес Нади в Биненберг направили письмо от мужа, которое сопровождало строго-бюрократическое уведомление от полиции, что для того, чтобы отправиться вместе с мужем во Францию, Надя Дорошенко должна получить визу, а для этого подать в установленном порядке документы во французское консульство… Письмо это Надя так никогда и не прочитала. Николай ждал, обещал даже приехать встречать «многоуважаемую жену Надю», но он в большей степени зависел не от себя.

Следующее письмо ‒ открытка, отправлена французской почтой, со стандартной маркой тех времен с портретом маршала Петена, из Марселя. Непонятно, впрочем, когда и где она была написана: французский штемпель ‒ с датой 20 октября 1944 года (25-го же Николай был в Тоне на женевской границе, значит, вернулся туда из Марселя), а швейцарский ‒ аж 4 января 1945-го! «Привет из Марселя … Я очень и очень скучаю за тобой…» (орфография и пунктуация здесь и далее исправлены). В марсельской открытке наконец-то высказана подлинная цель путешествия: «… Надечка, скоро вас тоже отправят на родину…». Николай сообщал, что он задавал вопрос о том, чтобы взять ее с собой, но «это невозможно». Пока же все было грустно: «… все хорошо, только трудно без тебя, я, Надя, почти два дня ничего не кушал, так много скучал за тобой…». И далее: «…скоро мы встретимся с вами, я как сказал, так и будет, что я тебя никогда не забуду…». Увы, и эти строки до адресата не дошли.



Швейцарское делопроизводство в отношении исчезнувшей Нади Дорошенко было прекращено лишь 13 июня 1946 года. Что случилось с Надей и Николаем, мы не знаем. Будем надеяться, что они встретились, а встретившись, не попали в продолжавшуюся человеческую мясорубку и жили долго и счастливо.

 

Добавить комментарий

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь , чтобы отправить комментарий
КУРСЫ ВАЛЮТ
CHF-USD 1.01
CHF-EUR 0.91
CHF-RUB 65.19
СОБЫТИЯ НАШЕЙ ГАЗЕТЫ
ПОПУЛЯРНОЕ ЗА НЕДЕЛЮ

Шпионы среди нас

Бывший офицер КГБ Сергей Жирнов рассказал в интервью телеканалу RTS о десятках российских шпионов в Швейцарии.

Швейцария будет строже относиться к мигрантам

Сэкономить 30 млн франков и быстрее высылать из страны просителей убежища, заявки которых были отклонены, – такую цель поставила глава министерства юстиции и полиции (DFJP) Карин Келлер-Суттер.

Последний оплот банковской тайны на грани исчезновения

Швейцарской банковской тайны уже нет на международном уровне, но она еще существует в самой стране. С этим хочет покончить кантон Берн.
СЕЙЧАС ЧИТАЮТ

Экспаты разлюбили Швейцарию

Конфедерация оказалась на 38-м месте из 64 в рейтинге наиболее привлекательных стран для экспатов по версии InterNations. А Россия вошла в десятку наихудших стран для экспатов.

Психолог тоже врач

Фото - Наша газета В Швейцарии принят закон, согласно которому психологическая помощь будет также включена в базовую медицинскую страховку. Это должно помочь решить проблему растущего числа людей, страдающих от психологических расстройств и заболеваний.

Пестициды в питьевой воде

Анализ 300 проб питьевой воды показал, что примерно 170 000 человек в Швейцарии пьют воду, загрязненную пестицидами.
© 2019 Наша Газета - NashaGazeta.ch
Все материалы, размещенные на веб-сайте www.nashagazeta.ch, охраняются в соответствии с законодательством Швейцарии об авторском праве и международными соглашениями. Полное или частичное использование материалов возможно только с разрешения редакции. В случае полного или частичного воспроизведения материалов сайта Nashagazeta.ch, ОБЯЗАТЕЛЬНА АКТИВНАЯ ГИПЕРССЫЛКА на конкретный заимствованный текст. Фотоизображения, размещенные редакцией Nashagazeta.ch, являются ее исключительной собственностью. Полное или частичное воспроизведение фотоизображений без разрешения редакции запрещено. Редакция не несет ответственности за мнения, высказанные читателями в комментариях и блогерами на их личных страницах. Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции.
Scroll to Top
Scroll to Top