Автор: Лейла Бабаева, Женева, 04.10.2013.
Жан-Габриель Эйнар в кругу семьи, дагерротип (ville-ge.ch)
Жана-Габриеля Эйнара (1775-1863) можно по праву назвать истинным приверженцем родных устоев – целеустремленный и трудолюбивый, находчивый и решительный, уже в молодые годы он сумел добиться таких высот, каким позавидовали бы крупные финансисты. Семья Эйнара была небогата – его предки, преследуемые, видимо, за свои религиозные убеждения, нашли пристанище в Швейцарии в XVII веке. Родился Жан-Габриель во французском Лионе, где его отец, Габриель-Антуан Эйнар, пытался наладить собственное торговое дело. В двадцать лет Жан-Габриель отправился в итальянскую Геную, где благодаря нескольким довольно рискованным финансовым операциям положил начало своему огромному состоянию. Затем его путь лежал во Флоренцию, куда Эйнар прибыл по приглашению Марии-Луизы де Бурбон, королевы Этрурии. Эйнару везде сопутствовал успех, он смог добиться улучшения финансового положения нескольких итальянских княжеств. Позднее он стал финансовым советником сестры Наполеона, Великой герцогини Тосканской Элизы Баччоки.
В 1810 году Эйнар вернулся в Швейцарию, где сочетался браком с молоденькой хорошенькой Анной Люллен де Шатовье (сестрой женевского художника Адольфа Люллена). Молодых людей объединяла не только общность взглядов и увлечений, но и принадлежность к тем состоятельным, преуспевающим женевским кругам, которые составили позднее местную финансовую элиту. Одним словом, если Жан-Габриель успел отличиться на финансовом поприще, то и Анна от него не отставала – ее отец был женевским банкиром.
На берегах Лемана супругов ожидали долгие годы безмятежного семейного счастья – в начале они обосновались в Жилли, около городка Ролль, затем в самой Женеве, где около старинных городских фортификаций Жан-Габриель построил импозантный особняк в неоклассическом стиле (1817-1821), известный в наши дни под именем «Дворец Эйнар» (сегодня здесь располагается женевская мэрия). Позднее супруги возвели по соседству еще один особняк - дворец Атене (1863), который Эйнар передал затем в дар Женевскому обществу изящных искусств. Сегодня в этом здании проходят концерты, выставки, конференции.
Эйнар принимал живое участие в жизни города - в 1814 году занимал пост подполковника женевского ополчения, а также состоял секретарем при Шарле Пикте де Рошмоне (дяде его жены), которого он сопровождал в 1815 году на Венский конгресс. Здесь женевский финансист познакомился с министром иностранных дел России Иоанном Каподистрией (1776-1831), которому позднее суждено было стать первым независимым правителем свободной Греции, а еще гораздо позже ему был установлен памятник в Лозанне. Напомним, что на упомянутом конгрессе переговоры коснулись вопроса о признании постоянного нейтралитета Швейцарии, были определены новые границы государств Европы, искаженные наполеоновскими войнами. Иоанн Каподистрия пробудил в Эйнаре страсть к стране древних эллинов – чувство, которое принесло позднее обильные плоды.
Даже спустя полтора столетия с момента смерти женевского финансиста (5 февраля 1863 года), его воспринимают на родине греков, как человека, который в финансовом отношении поставил их страну на ноги.
Такая дата символична, поскольку напоминает о прошлом Греции на фоне того, как сегодня европейские эксперты в Афинах стараются оценить воздействие реформ, которых требует Брюссель. В минувшие выходные на острове Корфу собрались знатоки наследия Эйнара для проведения специальной конференции, посвященной женевцу, чьими неустанными заботами наполнилась до тех пор гулко отражавшая эхо казна Греции, сражавшейся в XIX веке за собственную независимость с Оттоманской империей.
Впрочем, сказать, что Эйнаром двигала одна лишь чистая и бескорыстная любовь к Греции, наверное, было бы большой натяжкой: выдавая крупные займы эллинам из собственного кармана, он стоял у истоков основания Национального банка Греции. Опытный финансист сумел объединить полезное с приятным, правильно оценив ситуацию и на этот раз. При этом в выигрыше оказались обе стороны.
В интервью газете Le Temps главный архивист Национального банка Греции Герассимос Нотарас (который представил на конференции в Корфу подборку греческих и женевских архивов) живо нарисовал картину первых декад XIX века: «История любви Эйнара к Греции тем более необыкновенна, что он ни разу здесь не бывал. Однако на расстоянии он делал большие дела: поставлял оружие и деньги партизанам в 1822-1830 годах, напечатал во Франции первые банкноты номиналом 500 драхм в марте 1842 года. Жан-Габриель старался понять греков, сюда приезжали его помощники. Сам он владел тысячей акций Национального банка Греции. Сегодня мы видим обратную картину: банкиры и руководители в ЕС не интересуются реалиями Греции, а принимают решения на основе не соответствующих реальности статистических таблиц. Эйнар принадлежал к числу тех банкиров, которые были способны понять чаяния народов, он использовал свои деньги, чтобы дать свободу, а не поработить».
Невольно возникает вопрос: как так получилось, что в эпоху интернета взаимопонимание между европейской и греческой элитами куда меньше, чем в начале позапрошлого века, когда Эйнар отправлял письма с кораблем, идущим из Марселя к греческим берегам? По выражению Герассимоса Нотараса, «читать переписку женевского банкира – значит понять, что в то время европейцы помогли Греции прыгнуть вперед на четыре столетия. Эйнар был среди тех, кто переместил древнюю Элладу в современность Европы. Но этому примеру не следуют современные социальные и политические структуры».
Знаменитый филантроп всю жизнь сохранял энергичную позицию и живой интерес к тому, что происходило вокруг него. В возрасте 65 лет он увлекся достижениями прогресса, в том числе и дагеротипией, предшественницей фотографии. Он сделал серию снимков с видами Рима весной 1840 года (напомним, первый дагерротип был впервые представлен публике всего лишь годом ранее – в 1839-м); стал одним из пионеров нового искусства в Швейцарии. Эйнар оставил немало своих фотографических автопортретов, фотографии своей семьи, гостей и прислуги, им были сделаны самые старые из известных снимков Женевы. Ему часто помогал садовник Жан Рион.
Будучи вхож в круги парижской знати, он во время деловых поездок сфотографировал не одного французского аристократа, а также короля Луи-Филиппа I. Необходимо отметить, что в ту пору заниматься дагеротипией могли либо профессионалы, либо люди весьма состоятельные. Это занятие требовало немало времени и средств. Финансовая независимость Эйнара позволила ему вдоволь насладиться новинкой техники.
По случаю юбилейной даты Женевский центр иконографии готовит к изданию каталог дагерротипов Эйнара (всего около 400 работ), а в 2016 году в Музее Рат пройдет выставка, где будут представлены снимки женевского банкира: с пожелтевших фотографий на нас смотрят женевские кварталы, берега Лемана, римские пейзажи, дети и внуки Эйнара. Проект будет реализован при поддержке Федерального управления культуры, Фонда Leenaards, многочисленных музеев и частных коллекционеров со всего мира, в том числе лос-анджелесского музея J. Paul Gety, музея изобразительных искусств Оттавы, Швейцарского национального музея (Цюрих), Швейцарского музея фотоаппарата (Веве), Музея фотографии Élysée (Лозанна).
Женевские конвенции без России или Россия без них?
Швейцарские «Сети»
Личная свобода и общая безопасность
Русская грязь и русский секс на женевской сцене
Швейцарские рестораны с интересной историей
Добавить комментарий