Достоевский. Головокружение|Dostoïevski. Le vertige

Автор: Омер Зульфю Ливанели (Перевод с турецкого Аполлинарии Аврутиной), Стамбул, 11. 11. 2021.

В. Перов. Портрет Ф. М. Достоевского (Государственная Третьяковская галерея, Москва))

Не будет преувеличением сказать, что нет в мире другой литературы, которая столь же сильно повлияла бы на турецкую, как русская. Турки имели литературную традицию, опиравшуюся на буддизм, на манихейство, на шаманизм, но с принятием в 10 веке ислама на нее начали влиять арабская и персидская культурные традиции. 19 век стал периодом господства французской и русской литературы, и со временем чарующее воздействие русского романа на массового читателя лишь усилилось.

Мое поколение, поколение 1960-х, запоем читало Пушкина, Толстого, Достоевского, Тургенева, Чехова, Салтыкова-Щедрина, Зощенко, Гончарова, Лермонтова... Среди этой плеяды литературных гениев в Турции всегда выделялись двое: Толстой и Достоевский. Их романы были переведены на турецкий язык непосредственно с русского первоклассными переводчиками, без купюр. У нас кружилась голова от этих шедевров, повествовавших в основном о простых людях, а не об аристократах. Их герои вызывали сочувствие и сострадание – те самые чувства, которые делают русскую литературу великой. Это головокружение продолжается и сейчас.

Однажды я оказался в Санкт-Петербурге для презентации одной из моих книг, переведенных на русский. У меня было чувство, будто я гуляю по храму литературы. Возможно, россияне давно привыкли к этому, но для нас, иностранцев, Петербург – потрясающий город. Презентация проходила в «Буквоеде» на Невском проспекте, описанном в огромном количестве романов, и прогулки в этой атмосфере, по улицам, которыми ходили великие писатели, стали для меня незабываемыми. Приехав на радио для записи передачи и войдя в старый, мрачный двор, окруженный желтыми, пропитанными сыростью домами, я сказал: «Здесь пахнет Достоевским». Оказалось, это было недалеко от «дома Раскольникова», отчего я сразу ощутил себя героем романа.

В прошлом году мой турецкий издатель попросил меня написать предисловие к новому переводу «Преступления и наказания», и я растерялся. Конечно, речь шла о романе, который я перечитывал много раз и знаю почти наизусть с ранней юности, о романе, который неизменно меня восхищал, но разве есть еще что-то, что не сказано о Достоевском? Смогу ли я написать что-то новое в этом предисловии, избежав штампов?

Пока я размышлял над этой проблемой, мне на глаза попалась статья одного нашего интеллектуала, владеющего русским языком, опубликованная в литературном журнале. Автор сравнивал Достоевского и Толстого. Первый выходил у него космополитом-западником, а второй – националистом. Подобный подход очень огорчил меня: это полностью противоречило всему тому, что я знал, о чем читал. Конечно, как и многие другие писатели того времени, Толстой проповедовал спасение, веру в Иисуса Христа, близкую славянской душе, но он никогда не был фанатиком, не признававшим другие народы и религии.

Не будучи русским, непросто понять природу тех общественных потрясений, которые и определили место русского романа 19 века в мировой литературе, вдохновив, возможно, самые блестящие его образцы. Но хотя бы попытаться сделать это необходимо!

Чтобы понять и полюбить творчество Достоевского, надо прочитать отзыв В. Белинского на первый его роман, «Бедные люди». Надо иметь представление о времени, в которое он творил. Все современные ему писатели стремились отразить общество, семимильными шагами продвигавшееся к революции, не скрывая его проблем. Перед огромной, но умиравшей, распадавшейся империей стоял жесткий вопрос: за кем последовать? Кто или что спасет страну: европеизация? религия? русское крестьянство? революция и радикальная перестройка общества? Когда читаешь романы, поэзию и драматургию того времени, то, если удается не обращать внимания на порой чересчур напыщенные и вычурные фразы, складывается впечатление, что в каждом произведении бьется собственный пульс, идет своя жизнь. Кажется, будто внутри каждого из них – бомба, которая неизвестно когда взорвется.

В романах того времени, словно вышедшая из берегов река, кипит возбужденное революционными идеями общество: аристократы и мужики, чиновники и студенты, анархисты и левые, покушения на царя, тайные общества, за каждым шагом которых следит тайная полиция, ссыльные в Сибирь – все это бурлит в русском романе.

Это бурление заставило писателей, остро чувствовавших грядущие перемены, создавать философские романы, каждая буква в которых представляет то или иное общественное явление. Все разговоры, будь они в поезде, на литературном вечере, на светском приеме, в трактире, во время прогулки по полям, – об одном: о судьбе России. Но герои при этом не выглядят схематичными, идеологически направленными, искусственными. Это герои большой литературы, они представляют не только Россию – они отражают глубокий внутренний мир всего человечества.

В то время граф Толстой, отрицая религию, которую проповедовали в церкви, начинает верить в простодушие Иисуса Христа и чистоту души русских крестьян, Тургенев ищет спасение России в европеизации, Чехов подсмеивается над скучающими, пребывающими в кризисе и запутавшимися людьми из провинциальных имений, Горький, как писатель из низов, вводит в русскую литературу «мужиков», Достоевский опускается на самое дно человеческой души и исследует чувство вины. Обращаясь к некоторым простым религиозным категориям, он часто провидчески говорит о безрадостном будущем нового, сложного мира.

Современники обвиняли Достоевского в том, что его романы не реалистичны, что они изображают людей с плохой стороны, что в них описаны надуманные поступки и суждения. Несмотря на то что, например, сюжет «Преступления и наказания» был почерпнут из газеты, то есть убийство старухи-процентщицы студентом на самом деле произошло, и читатели, и коллеги по писательскому цеху считали это гениальное творение, продемонстрировавшее низменные стороны человеческой души, большим преувеличением. После революции эти слова повторял даже Ленин, называя великого писателя «гением злодейства» и указывая на то, что советский писатель должен изображать положительных героев.

Теперь-то мы знаем, что раскольниковы и карамазовы – среди нас. В 1970-х годах в Стамбуле произошло так называемое «чемоданное» убийство: три студента левых взглядов убили своего товарища, считая его предателем, и спрятали труп в чемодан. Эта история напоминает убийство Шатова в романе Достоевского «Бесы». В обоих случаях тайное общество состояло из юношей и девушек, в обоих они заподозрили своего друга в предательстве, решив, что он – тайный агент полиции. Достоевский повествует о новом будущем человеческой души, способной к раскаянию. Кстати, ту же работу проделал в романе «Воскресение» Толстой.

Приходится с грустью признать: спасение души, которого удостаивается Раскольников и которое достигается полным раскаянием и признанием своих преступлений, не имеет веса для большей части человечества. Например, в нашем восточном обществе стыд, позор, внешнее влияние окружающих воздействуют на человека гораздо сильнее, чем осознание собственной вины и раскаяние. К слову, в 1970-е годы молодые люди националистического, правого толка, именовавшие себя «бозкуртами», что дословно переводится как «серые волки», радостно шли пить ракы, совершив очередное убийство, и потом рассказывали на суде, как они счастливы. Они вовсе не раскаивались. Вина, которую не осознаешь, – не вина. Поэтому в турецком романе мало раскольниковых. Герой восточного романа, представитель мусульманского общества, обычно не ведает ни стыда, ни раскаяния.

Предстает перед нами Достоевский и как славянин-националист. В его жарких публицистических текстах турок-осман изображен настоящим злодеем, который не щадит ни женщин, ни детей. Достоевский призывает русский народ к действию. Он считает, что Священный Константинополь пора давно забрать из рук варваров и вернуть грекам. Владеть великим городом достойны только русские.

В то же время Достоевский препарирует человеческую душу так, что читатель ощущает себя полностью обнаженным перед ним. Раскольников, Дмитрий, Иван, Алеша – их история в какой-то момент становится нашей, турецкой историей, и мы, преисполнившись страсти, задаемся вопросом, что есть преступление, а что – наказание и что победит в человеческой душе: свет или тьма.

Достоевский – писатель, сумевший лучше всех показать внутренний мир человека-пассионария. Диалектическая пара «преступление и наказание» – а может быть, вовсе и не пара, а единое целое, состоящее из двух частей, – отразилась в романе, который Достоевский написал, блуждая в лабиринтах человеческой души. И кто из нас хотя бы раз не пережил «раздвоение личности», как господин Голядкин, трагикомический герой повести «Двойник»?

Все турки знают, что Достоевский долгие годы был несчастлив в браке, но однажды встретил девушку по имени Анна, которая стала его женой и навела порядок в его жизни и творчестве. У нас бытует легенда, что, когда после недолгого периода счастья великий романист скончался и на похоронах Анну спросили: «Вы очень молоды. Собираетесь ли еще раз замуж?», она ответила: «Достоевский умер, а Толстой слишком стар. Разве теперь остались в мире мужчины для замужества?».

Другой Достоевский в мире так и не появился.

 

Об авторе: Oмер Зюльфю Ливанели – знаковая фигура в современной Турции. Композитор, певец, писатель, кинорежиссер и политический деятель, всегда придерживавшийся левых, социалистических взглядов; в 1970-е годы, после ареста, он был вынужден покинуть Турцию. Жил в Стокгольме, в Париже, в Афинах. В 1984 году вернулся в Турцию и исполнил в Стамбуле свою песню «Мерхаба» («Добро пожаловать»), восторженно встреченную его многочисленными поклонниками.

По его собственному признанию, качественно новый этап в его жизни и творчестве начался после того, как в октябре 1986 года он, по приглашению Чингиза Айтматова, принял участие в Иссык-Кульском форуме, после чего стал регулярно бывать в России.

Литературное творчество Зюльфю Ливанели представлено в разных жанрах: рассказы, романы, пьесы, публицистика… В общей сложности его произведения переведены на 37 языков, три романа вышли на французском, в издательстве Gallimard (« Une saison de solitude », 2009; « La maison de Leyla », 2012; « Délivrance », 2006), и два на русском, в издательстве «Эксмо», – «История моего брата» (2013) и «Счастье» (2018).

От редакции: Двухсотлетие Ф. М. Достоевского - центральная тема 17-го печатного выпуска Нашей Газеты, экземпляр которого вы еще можете заказать

 

Добавить комментарий

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь , чтобы отправить комментарий
КУРСЫ ВАЛЮТ
CHF-USD 1.09
CHF-EUR 0.96
CHF-RUB 81.36
ДОСЬЕ

Ассоциация

Association

ПОПУЛЯРНОЕ ЗА НЕДЕЛЮ

Референдум 28 ноября: народ внял доводам правительства

Условия труда медперсонала, особенности избрания федеральных судей, поправки к Закону о Covid-19 – швейцарцы выразили свое мнение по трем вопросам.

Всего просмотров: 2,172

Covid-19: Швейцария отказывается от ужесточения мер

Федеральный совет оценивает текущую санитарную ситуацию как критическую. Однако, поскольку заполняемость отделений интенсивной терапии пациентами с коронавирусом остается относительно низкой, а региональные различия значительны, правительство отдает предпочтение не единым национальным мерам, а кантональным решениям.

Всего просмотров: 2,142

Covid-19: Швейцария готовится встретить вариант Омикрон

Около 20 000 инфекций за 72 часа, бустерная вакцинация для всех, ужесточение условий въезда, новые страны в «карантинном списке» и вызывающий опасения вариант Омикрон – мы продолжаем следить за развитием эпидемии в Швейцарии.

Всего просмотров: 2,021
СЕЙЧАС ЧИТАЮТ

Covid-19: Швейцария готовится встретить вариант Омикрон

Около 20 000 инфекций за 72 часа, бустерная вакцинация для всех, ужесточение условий въезда, новые страны в «карантинном списке» и вызывающий опасения вариант Омикрон – мы продолжаем следить за развитием эпидемии в Швейцарии.

Всего просмотров: 2,021

Читать Достоевского – это обмениваться крестами

Мы продолжаем развивать « тему Достоевского » и знакомить вас с размышлениями о великом русском писателе литераторов разных стран. Сегодня слово предоставляется известному французскому слависту, почетному профессору Женевского университета Жоржу Нива.

Всего просмотров: 1,397

Мечта о собственном доме останется мечтой?

Опубликованные на днях исследования рынка недвижимости в Швейцарии показывают, что за последние 20 лет цены на дома и квартиры удвоились. По оценкам экспертов, скорее всего, недвижимость будет и дальше дорожать.

Всего просмотров: 1,768
© 2021 Наша Газета - NashaGazeta.ch
Все материалы, размещенные на веб-сайте www.nashagazeta.ch, охраняются в соответствии с законодательством Швейцарии об авторском праве и международными соглашениями. Полное или частичное использование материалов возможно только с разрешения редакции. В случае полного или частичного воспроизведения материалов сайта Nashagazeta.ch, ОБЯЗАТЕЛЬНА АКТИВНАЯ ГИПЕРССЫЛКА на конкретный заимствованный текст. Фотоизображения, размещенные редакцией Nashagazeta.ch, являются ее исключительной собственностью. Полное или частичное воспроизведение фотоизображений без разрешения редакции запрещено. Редакция не несет ответственности за мнения, высказанные читателями в комментариях и блогерами на их личных страницах. Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции.
Scroll to Top
Scroll to Top