Не слишком живой «Мертвый город» | « La Ville morte » pas très vivante

Опера австрийского композитора Эриха Вольфганга Корнгольда «Мертвый город», в силу разных причин (в первую очередь из-за того, что автор, будучи евреем, в 1930-е вынужден был бежать в США, а его искусство нацисты объявили дегенеративным) долгие годы находилась в забвении. Но в последние десятилетия она с триумфом вернулась на мировые оперные сцены. В апреле 2025 года свою версию «Мертвого города» предложила зрителям и Цюрихская опера.

Ажиотаж вокруг спектакля, ставшего предпоследней премьерой интенданта Андреаса Хомоки, в конце сезона покидающего Цюрихский оперный театр, – вызван именем режиссера. Дмитрий Черняков, известный своими яркими, сложносочиненными и провокационными постановками, работает в Цюрихе не впервые: в 2012 году он дебютировал здесь «Енуфой» Леоша Яначека, открыв таким образом тринадцатилетнюю эпоху Хомоки; в 2016-м поставил «Пеллеаса и Мелизанду» Клода Дебюсси, а в 2019-м вновь обратился к творчеству чешского композитора и его «Средству Макропулоса».

Вместе с Черняковым, как обычно отвечающим и за режиссуру, и за сценографию, в постановочной команде «Мертвого города» его постоянные соавторы – художница по костюмам Елена Зайцева и художник по свету Глеб Фильштинский. Компанию им составили местные коллеги – видеохудожник Тини Буркхальтер и драматург Беата Брайденбах. В спектакле также приняли участие несколько хоров Цюрихской оперы под руководством хормейстера Эрнста Раффельсбергера, а за пульт Philharmonia Zürich встал молодой, но амбициозный швейцарский дирижер Лоренцо Виотти, брат известной меццо-сопрано Марины Виотти, о которой Наша Газета писала в прошлом году в связи с постановкой «Кармен». 

Нам доподлинно неведомо, по чьей инициативе «Мертвый город» был выбран в качестве пасхального подарка цюрихской публике (премьера спектакля состоялась 21 апреля, в Светлый понедельник), однако точно известно, что музыкальный руководитель постановки давно интересуется творчеством Корнгольда. «Мертвый город» с его открытой драматургической структурой и возможностью самых разнообразных трактовок как финала, так и всего сюжета про мужчину, одержимого любовью к мертвой женщине, идеально подходит Дмитрию Чернякову в качестве постановочного материала.

Этот режиссер, помимо детальной проработки характеров, известен тем, что обожает задавать зрителям не имеющие однозначного решения загадки. В данном случае он сразу добавляет ремарку про разницу в возрасте героев и доведение молодой жены до самоубийства, а также вводит трех Мариетт вместо одной. И хотя всех троих (как и задумано Корнгольдом, сочинившим оперу по символистской повести «Мертвый Брюгге» и пьесе «Мираж» бельгийского автора Жоржа Роденбаха), поет чрезвычайно актерски одаренная литовская сопрано Вида Микнявичюте, ее игра, костюмы, грим и прически всячески подчеркивают, что перед нами три разных, иногда совершенно непохожих персонажа.

Поначалу подобное усложнение идет только на пользу спектаклю, с первых минут удивляющему своей современностью и криминальной интригой. Но уже во втором акте разгадка про маниакально-одержимого деспота, который поочередно уничтожает своих возлюбленных, становится слишком очевидной. В итоге «убийственный» финал (между прочим, совсем не такой, как в оригинальном либретто) оказывается унылым и предсказуемым. А эффектное сценографическое решение – дом Пауля подвешен над сценой, и все происходящее в реальности вынесено в «подвал», совсем как в «Кроткой» и «Записках из подполья» Достоевского, на которого режиссер ссылается в программке – ничем не подкрепленным.

Что касается собственно музыки, то и здесь начало увлекает – в первую очередь, за счет того, что зрители долго не понимают, как может издавать звуки накрытая брезентом и не видящая указаний дирижера «бездыханная» Мари (на самом деле ее поет все та же спрятанная от публики Микнявичюте, а играет хористка Ирина Дас). Однако во втором и третьем актах музыкальная составляющая особо не впечатлила. Конечно, опытный немецкий баритон Бьорн Бергер в роли друга/соперника Франка/Фрица прекрасно исполнил арию «Mein Sehnen, mein Wähnen», которая еще при жизни композитора стала хитом благодаря запоминающейся, красивой и легкой мелодии. А не покидавший сцену почти два с половиной часа американский тенор Эрик Катлер достойно справился со своей требующего огромного напряжения партией. Однако сам Виотти то донельзя взвинчивал темп, то всячески подчеркивал не романтический, но экспрессионистский характер музыки, так что духовые в какой-то момент стали «срываться» на визг, то неожиданно привносил в партитуру джазовое звучание, и тогда не справлялись уже ударные. Да и замечательный хор Цюрихской оперы на сей раз было практически не слышно.

Возможно, со временем (спектакль ждут еще 7 показов) этот «Мертвый город» оживет и расцветет, но пока он кажется сыроватым как в постановочном, так и в музыкальном плане. Это особенно обидно, учитывая, какие значительные творческие силы были привлечены к работе над спектаклем.

Более подробную информацию вы найдете на сайте театра.