воскресенье, 9 мая 2021 года   

«Гоголек»|« Un petit Gogol »

Автор: Жорж Нива , Женева, 10. 11. 2015.

Андрей Белый

Летом 1972 года, в Большой Ижоре, на берегу Балтийского моря, я навестил старую даму. Мне сказали, что она была ученицей Андрея Белого. А Андрея Белого я обожал, переводил его роман «Петербург» на французский язык (вместе со своим другом Жаком Катто), переводил и аннотировал «Котика Летаева» (Анна Тургенева, «Ася», первая жена поэта, подарила мне в Дорнахе рисунки Белого для иллюстрации книги). Но о Нине Ивановне ничего не знал.

Дом ее стоял на самом берегу моря. Липовая аллея вела прямо к воде. Все дышало жарким и счастливым летом. Я удивлялся, как одна дама могла в тогдашней советской России занимать целый дом! «Дом построил папа», - сказала она. А папа ее был врачом и революционером. Вернувшись из второго лагеря (первый был на Колыме, второй – в Мордовии), дочь его, зечка с двойным стажем, этнограф по профессии, потребовала вернуть ей дом.  Возможно, помогла аура бывшей зэчки, эмоционально рассказывала Нина Ивановна. Я переходил от удивления к удивлению. «Но Вы ради Андрея Белого ко мне?» - вдруг спросила она.



Через час я понял, что в 1920 году она не только стала посещать семинары Белого в Географическом обществе (в рамках ВольФилы, или Вольной Философской Ассоциации в Ленинграде) – один о русском символизме, второй о «культуре духа». И не только она не скрывала, что была безумно влюблена в поэта. На Колыме она вспоминала его и писала (в уме) нехитрые стихи:

Не пролей!
Я поставлю тебе на ладони
Сосуд до краев налитой.
Это сердце мое.

Из многих других псевдонимов Борис Николаевич Бугаев окончательно выбрал «Андрей Белый», чтобы не гневить своего папу-математика публикацией своей символистской белиберды. Как Ася Тургенева, как Клавдия Николаевна, Нина Ивановна увлеклась антропософией. Ася ей полностью посвятила жизнь. Клавдия Николаевна сидела в тюрьме вместе с другим членами московской Антропософической Группы.  Для Нины Ивановны то было временное увлечение.

А антропософия до и после Первой мировой войны не только овладела многими умами (Волошин, Кафка), но и лечила людей от страха и апокалипсических предчувствий. В лице Белого она приняла оттенки гениальности, ибо Андрей Белый вытанцовывал, выплясывал, выкрикивал это чувство «Аngst», как говорят по-немецки. Николай Бердяев определил «Петербург» как «поэму страха». Она действительно построена на страхе. Но не столько в фигуральном смысле, сколько в буквальном, людоедском смысле. Сын сенатора поглощает бомбу, которую ему «доверил» подпольный террорист. И бомба тикает у него в желудке. А он ждет взрыва. Страх его съедает.

«Это ожидание тикало в самом Андрее Белом. Бомба тикала то дактилем, то анапестом, то амфибрахием, ибо никто не знал, каким ритмом он станет говорить, когда откроет тебе дверь», - вспоминала Нина Ивановна.

Странное сплетение ритма (ритмической прозой написано поэтом все) с предчувствием конца света (в канун революции «Апокалипсис» была любимой книгой как символистов, так и террористов), да еще с гностическим ощущением мира (сказывается влияние Штейнера и его антропософии: микрокосм атома души связан с макрокосмом Вселенной). В этом странном сплетении и есть Андрей Белый!



Он пытался стать советским попутчиком, по совету Льва Троцкого с товарищами. Это дало нам марионеточный мир романов из серии «Москва», где господствует жестокость и царит палач. Приведу еще стихи Нины Ивановны Гаген-Торн, написанные в Гулаге:

В нем стихи – как в стакане открытом,
В нем мысли – чаинками плавают.

И действительно, плавают. Целостность романного мира уже не держится на диалогичности, как у Достоевского, или на суверенном взгляде автора-бога свыше, как у Толстого, но на бесконечной раздробленности идеограмм.

Поэтому тот, кого Мандельштам назвал «собиратель пространств, экзамен сдавший птенец», тот «гоголек», который «заводил свой кавардак на Москве» - один из тех, кто лучше всего, трагичнее, чем Джойс и менее трагично, чем Цейлан, превратил гибель гуманизма в гибель литературных традиций.



Когда я предложил Белого своему руководителю Николаю Каллиниковичу Гудзию как тему своей стажерской работы, он возразил: «Он у нас не совсем запрещен, но и не рекомендуется. Возьмите скорее Брюсова, он-то стал коммунистом». Я не послушал своего руководителя.

Белый не был полностью запрещен, но был в опале, был забыт. Вехой в его возвращении к жизни и к читателю стал том «Библиотеки поэта» (большая серия) в 1966 году под редакцией Т. Хмельницкой. В январе 1974 года Хмельницкая устроила у себя, вместе с Ниной Гаген-Торн, вечер памяти Андрея Белого по случаю сорокалетия со дня его смерти. Участвовали два молодых будущих «беловеда» - С. Гречишкин и А. Лавров (ныне академик).

Второй вехой стала публикация романа «Петербург» в серии «Литературные памятники», под редакцией Л. Долгополова и под патронатом академика Д.С. Лихачева. Это издание, щедро (возможно, слишком щедро) оснащенное вариантами и примечаниями, через двадцать лет возьмет в руки А.И. Солженицын. В «Литературной коллекции» он жалуется на этот громоздкий критический аппарат -  он любуется «буйным и нервным потоком», но раздражен бесконечными повторами и психоаналитической трактовкой терроризма. Перед лицом salto mortale Белого автор «Красного колеса» колеблется между очарованностью и раздражением.

Эта встреча старого мэтра, который сам вводит крайнюю фрагментарность в свои огромные повествовательные постройки, с хрупким и лихорадочным «поэтом страха» сама по себе интересна и выделяется из общего контекста «рецепции» Андрея Белого. Белый сегодня в России изучен со всех сторон. Мы получили, например, огромный том «Смерть Андрея Белого» (составители Моника Спивак и Елена Наседкина), с хроникой умирания, с поминаниями «по-советски», со взглядами из России и из-за границы (Ходасевич, Цветаева, Степун, Оцуп, Глеб Струве и многие другие). Это интереснейший сборник и источник сведений. Удивительно, что почти все чувствовали гениальность Белого, а человека в нем ощущали с трудом. Как волшебник, он, пишет Юрий Иваск, «омузыкаливал» и поэзию, и прозу, но страдал оттого, что «недовоплотил».

Да, Белый оказал большое влияние на первую советскую прозу, на прозу 1920-х годов. Но его возвращение на литературную сцену имело скорее академический характер и вряд ли может быть оценено, как живое вливание в современную литературу. Наверное, потому, что именно как человек он еще мало понят.

Больше, чем кто бы то ни было, он ощущал давление «новой Ассирии» и трагически хлопал крыльями, как птица в клетке. «Безответственность» его была скорее высшей формой ответственности: он задыхался. Застрял в бурю не перевале.

Именно этой поразительной неудачей он нам близок, в силу ее он остается нам нужен.

 

Добавить комментарий

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь , чтобы отправить комментарий
КУРСЫ ВАЛЮТ
CHF-USD 1.1
CHF-EUR 0.91
CHF-RUB 81.67
ДОСЬЕ

Ассоциация

Association

ПОПУЛЯРНОЕ ЗА НЕДЕЛЮ

Швейцарская технология в зоне отчуждения ЧАЭС

К 35-й годовщине аварии на Чернобыльской АЭС, которую мы с грустью отметили 26 апреля, появилась хорошая новость: швейцарская компания Exlterra использует в зоне отчуждения новейшую технологию, которая, как ожидается, позволит очистить экспериментальный участок от радиационного загрязнения за 5 лет.

Всего просмотров: 3,956

Covid-19: можно ли сделать прививку в другом кантоне?

Финансирование вакцинации в Швейцарии не зависит от места проживания или лечения. Однако кантоны могут принимать решение об ограничении доступа к вакцинам, если доз не хватает.

Всего просмотров: 2,685

Якутский бриллиант на торгах в Женеве

12 мая на аукционе Christie’s будет представлен бриллиант The Spectacle весом 100,94 карата – это самый крупный камень, когда-либо ограненный в России.

Всего просмотров: 2,606
СЕЙЧАС ЧИТАЮТ

О свободе и несвободе

Обсуждение швейцарскими экспертами и общественностью «прививочного паспорта» или «сертификата о коронавирусе» поднимает все больше юридических и морально-этических вопросов, о которых мы раньше просто не задумывались.

Всего просмотров: 1,727

Covid-19: новый тест на антитела

Более точная методика для выявления антител, актуальная статистика, ход вакцинации, новый «карантинный» список, перспективы возобновления туристических поездок – мы продолжаем следить за развитием эпидемии в Швейцарии.

Всего просмотров: 2,229

Сексуальная жизнь в период Covid-19

Ученые Женевского университета сделали первые выводы о влиянии пандемии на сексуальную жизнь. В сегодняшней статье мы расскажем о роли введенных ограничений, стресса и других факторов.

Всего просмотров: 2,230
© 2021 Наша Газета - NashaGazeta.ch
Все материалы, размещенные на веб-сайте www.nashagazeta.ch, охраняются в соответствии с законодательством Швейцарии об авторском праве и международными соглашениями. Полное или частичное использование материалов возможно только с разрешения редакции. В случае полного или частичного воспроизведения материалов сайта Nashagazeta.ch, ОБЯЗАТЕЛЬНА АКТИВНАЯ ГИПЕРССЫЛКА на конкретный заимствованный текст. Фотоизображения, размещенные редакцией Nashagazeta.ch, являются ее исключительной собственностью. Полное или частичное воспроизведение фотоизображений без разрешения редакции запрещено. Редакция не несет ответственности за мнения, высказанные читателями в комментариях и блогерами на их личных страницах. Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции.
Scroll to Top
Scroll to Top