Александра Архипова о политическом доносительстве | Alexandra Arkhipova sur la dénonciation politique
Александра Архипова в Женевском университете © K. Buketov/NashaGazeta
Аншлаг на собрании Русского кружка Женевского университета – явление, к сожалению, редкое. Также к сожалению доклады на чисто литературные темы, ради чего более 60 лет назад создавался Кружок, привлекают меньше публики, чем социально-политическая повестка: современное общество политизировано до предела. Так что вряд ли стоит удивляться тому, что тема выступления российского антрополога, доктора наук Александры Архиповой – «Как устроено политическое доносительство в России» – «сделала сбор», если пользоваться терминологией шоу-бизнеса: суть явления доносительства, существовавшего всегда, но значительно усилившегося после февраля 2022 года, явно интересует многих. Выступление было ярким, информативным и интерактивным – докладчик находилась практически в постоянном диалоге с аудиторией, неустанно задававшей вопросы. Пересказать дословно полуторачасовую встречу невозможно, так что поделимся основными моментами, сразу пояснив, что отправной точкой для проведенного Александрой Архиповой исследования стали семь доносов, написанных лично на нее некоей Анной Васильевной Коробковой и, есть основания полагать, стоивших ей увольнения из Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте (РАНХиГС), в которой Архипова работала много лет, и объявления ее иноагентом. Этот личный опыт удачно дополнил первую, более теоретическую часть доклада. (Если при чтении этих строк на вас пахнуло достоевщиной, то обоняние вас не подвело.)
Для начала, как и подобает ученому, Александра Архипова предложила разобраться с терминами и установить, что такое донос, какая разница между доносом и справедливой жалобой, кто такие «социальные доносчики», какую выгоду они преследуют и как взаимодействуют с государством, а также каким образом политическое доносительство становится механизмом репрессий.
Ответы на эти вопросы кажутся очевидными только на первый взгляд. При ближайшем рассмотрении разногласия возникли уже насчет того, обязательно ли донос должен быть анонимным, зато все согласились с тем, что донос – это жалоба, адресованная агенту власти и, как правило, содержащая требование наказать нарушители закона.
Грань между справедливой жалобой и доносом подчас крайне тонка. Согласитесь, пожаловаться полицейскому на парня, пристающему в метро к девушке, – справедливая жалоба, а пожаловаться полицейскому на девушку, в том же метро слушающую в наушниках выступление Зеленского, – донос. Почему? После обсуждения в аудитории пришли к выводу, что «граница» связана с нашим восприятием тех или иных действий в определенном контексте. Вспомним: пандемия коронавируса также вызвала всплеск доносительства, соседи во всем мире стучали друг на друга. Нюанс: все без исключения доносчики убеждены в легитимности своих действий.
Но в какой момент доносительство становится механизмом репрессий? Для ответа на этот вопрос Александра Архипова предложила рассмотреть два конкретных случая. В первом на журналистку донесли только за то, что она сфотографировалась в желтой футболке на фоне синего моря. Во втором учительница, в августе 2022 года, повесила сушиться на батарее тряпки голубого и желтого цвета. Директор школы посоветовал их убрать, пока кто-то не донес. Таким образом наличие доносов порождает атмосферу доносительства и связанный с этим страх.
Мы привыкли к тому, что доносы совершаются в тишине, тайно. В наше же время они совершаются не только при свете дня, но и публично, в прессе: доносчики не считают нужным скрываться. Этим активно занимаются депутаты Госдумы, изначальное назначение которых – быть связующим звеном между народом и исполнительными органами власти. В отсутствие каких-либо опросов на тему доносительства Александра Архипова решила проверить, как менялось отношение к этому явлению в России с помощью базы данных всех российских газет Integrum за последние тридцать лет, по двум запросам: жалобы депутатов на исполнительную власть и жалобы депутатов на интеллигенцию. Приведенный ниже график говорит сам за себя: публичный донос постепенно становился социально одобряемым действием, теряя негативную функцию.
В 2020 году, с началом пандемии коронавируса, Следственный комитет РФ и другие ведомства завели специальные каналы, где люди могли как просто жаловаться, так и откровенно доносить. Доносы начали преподноситься властью как выражение активной гражданской политики: усилившись в 2022 году, в 2023-м эти каналы заработали на полную мощность. А самые активные стукачи начали гордо называть себя «профессиональными неоплачиваемыми доносчиками», сожалея, что их в России недостаточно. На вопрос о количестве доносов очень трудно ответить, но некоторая статистика есть, например, о преследованиях за устные антивоенные высказывания, основанные на доносах. 
Всех доносчиков можно условно поделить на две категории: «обиженные» и «миссионеры». Согласно французскому социологу Люку Болтанскому, донос как социальное явление уникален тем, что его автор стремиться расправиться с обидчиком не самостоятельно, а через посредников и с использованием языка, убедив этого посредника в своей лояльности и необходимости наказания обидчика. В большинстве случаев доносчики знакомы со своими жертвами и преследуют личную выгоду, используя для этого «репрессивную дубинку». Это что касается «обиженных». 
Доносчики типа «миссионеров» более интересны как объект исследования – они ищут врага из принципа, не зная его лично и не имея личной обиды, но видя в этом некий гражданский долг. Их миссия – найти врага, написать на него донос и получить от этого моральное удовлетворение. Уже упоминавшаяся Анна Васильевна Коробкова написала более 1300 доносов, многим из которых был дан ход: ее жертвы были объявлены иноагентами, были уволены с занимаемых должностей и т.д. Реакции самих жертв были разными настолько, что, по мнению Александры Архиповой, в России пора создавать общество жертв доносов и работать с ними, как с анонимными алкоголиками.
«Практическим приложением» к этой теоретической части стал рассказ ученой о том, как ей удалось найти А. В. Коробкову – для этого в течение двух лет она составляла базу данный доносов и тщательно изучала их содержание, особенно используемые формулы. Филологическое образование, опыт антрополога, примененный в анализе переписке с обидчицей, и знание толка в фотоаппаратуре помогли вычислить «Коробкову», по сравнению с которой старуха-процентщица Достоевского – сама невинность. Под этим псевдонимом действовал житель Екатеринбурга Иван Абатуров — родившийся в 1985 году выпускник истфака УрГУ, википедист с многолетним опытом, страстный поклонник Сталина и серийный доносчик, в том числе и на своего научного руководителя Алексея Мосина, главу местного отделения «Мемориала» и единственного преподавателя, согласившегося взять его к себе в аспирантуру. «Журналист при Сталине был ходячей прокуратурой. Я тоже такой быть хочу!» — писал Абатуров еще в 2019 году у себя во «ВКонтакте». Разные бывают у людей призвания, согласитесь!
Важно понимать, что Абатуров – неудачник, а потому завистник, целенаправленно вредивший тем, кто на его взгляд, незаслуженно достиг большего и стал тем, кем ему самому стать не удалось. Зато ему удалось создать атмосферу страха. «Меня саму и моих друзей сдерживал от выступлений в независимых СМИ и от предоставления своей экспертизы аспирант-неудачник из города Екатеринбурга. Ему бы это не удалось, если бы государство не создало систему, при которой любой донос, попав в правильные руки, может быть задействован. Абатуров это прекрасно знал, использовал, и это сработало», - такой вывод сделала Александра Архипова в заключение своей лекции. Остерегайтесь неудачников и людей с комплексами, добавим мы от себя.
Слайды из презентации Александры Архиповой использованы с разрешения докладчика.
КУРСЫ ВАЛЮТ
CHF-USD 1.29
CHF-EUR 1.09
CHF-RUB 99.02
Афиша
Ассоциация
