Дело уральского Дрейфуса|"L'affaire Dreyfuss" d 'Oural

Автор: Анна Матвеева, Екатеринбург, 21. 12. 2016 Просмотров:1653

На могиле Модеста Клера

Старший сын

Итак, Онисим Егорович Клер скончался в Екатеринбурге в 1920 году, в возрасте 74 лет. Новую родину он оставить не пожелал даже после того, как в стране сменилась власть. А вот старший из трех его сыновей, Модест, решил, что получать образование лучше на исторической родине, и стал студентом Невшательской академии. Сферы его научных интересов – геология, палеонтология, гидрология, и, побочно, краеведение и музейное дело. Получив диплом в Невшателе и защитив докторскую диссертацию по палеонтологии в Женевском университете, он работал хранителем геологического отдела музея природы в Женеве, преподавал как в Швейцарии, так и в Киеве, и в Новочеркасске, а в 1920-м, после смерти отца, решил вернуться в Екатеринбург. Этот город и этот край были для Клеров словно заколдованными – как бы ни отводили их от Урала судьба и здравый смысл, всё равно рано или поздно они вновь оказывались на берегах Исети... 

При Колчаке младший Клер симпатизировал белым, об этом все помнили  (как, впрочем, и о подозрительном непролетарском происхождении), но делали вид, что простили товарищу этот грех. Молодой советской республике отчаянно требовались опытные специалисты и новые открытия, финансовые ресурсы и полезные ископаемые, и Клеру невероятно повезло – он со своим швейцарским дипломом оказался на Урале более чем кстати. Модесту Онисимовичу доверили возглавить Уральское общество любителей естествознания (УОЛЕ), а попутно усадили в кресло заведующего геологоразведочной частью треста «Уралплатина».

Вот эта самая платина и сыграла в судьбе младшего Клера роковую роль.

Суд да дело

Знаменитое дело Альфреда Дрейфуса, французского офицера, обвинённого в шпионаже в пользу Германии в конце XIX - начале ХХ века – один из самых известных судебных процессов прошлого столетия. За ним следил весь мир, ожидая свежих известий из зала суда. Прославленные люди эпохи выступали в защиту Дрейфуса – например, писатель Эмиль Золя опубликовал статью «Я обвиняю», после чего сам был обвинён в клевете и бежал из родной Франции в Англию. 


Модест Клер, основатель уральской гидрогеологической школы, неизменный консультант Пермской железной дороги, ученый и подвижник, был обвинен в шпионаже в пользу Франции. В мае 1923 года его арестовали по обвинению в контрреволюционных высказываниях и подрывных действиях. Судебный процесс по делу Клера стал – в уральских масштабах, разумеется, – местным «делом Дрейфуса» и по сути своей, и по тому шуму, который он наделал в Екатеринбурге. И Дрейфусу, и Клеру досталось за происхождение – один был евреем, второй – наполовину швейцарцем. Дрейфуса обвиняли в передаче засекреченных сведений германскому атташе в Париже, Клеру «шили» сотрудничество с французскими шпионами, опираясь на его рядовую переписку с Л. Дюпарком, консультантом компании «Эндюстриель де Платин». С французами Модест Онисимович не общался, он имел дело лишь со швейцарскими коллегами, которые в свою очередь контактировали с геологами из французской компании «Эндюстриель де Платин», владевшей в те времена уральскими платиновыми приисками.

В каком-то разговоре с соотечественниками Клер однажды сказал с болью, что на рудниках, де, царит бесхозяйственность, рабочие с трудом сводят концы с концами, и как в таких условиях развивать месторождение платины – лично ему непонятно. Это высказывание и стало главной причиной для обвинений и привлечения к суду, потом появились какие-то письма, которые Клер будто бы писал и передавал иностранным шпионам. В общем, всё развивалось в полном соответствии духу эпохи. 


О суде над Клером говорил весь Екатеринбург. Процесс решили сделать открытым для публики – можно было попасть на него по билетам (!) или достать приглашения (!). На суде присутствовали брат Клера Владимир, его жена Мария Фёдоровна Парамонова, другие члены семьи. Вот как  описывала в своём личном дневнике процесс по делу Клера преподаватель французского языка Горного института Ксения Михайловна Лёвшина:
«Суд происходит в зале Профинтерна. Билеты проверяют два раза у входа с улицы и при входе в зал. <…> Публика раздевается внизу, так что в зале уютно, точно на даровом спектакле. Заседание должно начаться в 10 утра, но начинается позже. Публики не так много, большая часть женщины, есть довольно нарядные <…> Со мною рядом садится «бывшая» княжна Кутузова, как её называют газеты. Заседание суда происходит в нише, именуемой сценой. Сзади что-то вроде декорации в виде стены комнаты, на ней портрет Ленина. У стенки стол, покрытый красным сукном».


Защищали Клера два адвоката, выписанных семьёй из Москвы. Письма в поддержку Модеста Онисимовича писал академик Ферсман и другие влиятельные учёные того времени. К. М. Лёвшина вспоминает:
«Суд входит. Все встают. <…> Прокурор говорит громко, медленно, гипнотизируя своими глазами. Он чувствует свою власть и пытается дать её почувствовать и Клеру. В зале тяжелое состояние. Чувствуется, что Клеру тяжело, голос его становится неуверенным, интонации какие-то безропотные. Точно он чувствует, что гибнет и не в силах противостоять своей гибели».


И дальше:
«Последнее заседание суда было в среду 13-го должно быть. Защита начала говорить ещё ночью, накануне заседание длилось чуть не до трех часов. Я была утром на продолжении речи Стрелкова (московский адвокат – А. М.). Говорят, он ночью уже успел говорить два часа, да при мне говорил часа два. Он не ищет фраз и цветистых оборотов, хотя любит иногда на адвокатский манер щегольнуть метким словцом или удачно притянутым сравнением. Голос у него мягкий, приятность и медленность речи несколько искусственная, достигнутая намеренно. Речь свою он вел деловито, стараясь брать цифрами, фактами, искусными выводами. Его слушать легко и интересно, и много казалось явно клонящимся в пользу Клера. Например, он очень хорошо сказал, что как нельзя советским рублем 1919 г. платить по счетам 1924 г., так и на дело Клера сейчас нельзя смотреть глазами 1919 г. Он правильно указывал, что если бы Клер сознавал, что он шпион, то не стал бы у себя зачем-то хранить старые черновики писем к Дюпарку. Он отрицал корыстные цели у Клера, указывая на его жизнь и на то, что сами коммунисты признают, что Клеры не обросли домами и не завелись добром». 


Суд продолжался несколько дней. Вызывали свидетелей, против Клера давал показания его однокурсник по Женевскому университету Борис Дидковский. Дескать, Модест Клер передавал секреты советской горнодобывающей промышленности капиталистам и получал за это щедрые вознаграждения… Московские адвокаты старались изо всех сил, но чуда не произошло – швейцарский уралец получил десять лет с конфискацией. Близкие знакомые и друзья Клера устроили сбор в пользу семьи по одному-два червонца. Модеста Онисимовича закрыли в камере, где сидело еще восемнадцать человек… 

Дедушка Мо

По такому серьёзному обвинению могли и расстрелять, скажут некоторые, а тут «всего лишь» десять лет… Но Модест Клер родился в счастливой рубашке. Уже через год после оглашения приговора его амнистировали. Слишком ценным был этот специалист для молодой советской России. Незаменимым. Такие, как выяснилось, всё-таки встречаются. В наказание без вины виноватому Клеру было вменено работать в школах ликвидации неграмотности и наставлять юных пионеров-краеведов – и это «наказание» неожиданно стало главным удовольствием его жизни. Прирожденный педагог, Клер водил в походы ребятишек – учащихся той самой гимназии, где когда-то преподавал его отец, и где учился он сам… А параллельно с этим Модест Онисимович руководил подготовкой советской экспозиции для Международного геологического конгресса, заведовал сразу несколькими кафедрами  горного института, стал автором и соавтором более 50 научных работ, и, главное, без устали консультировал геологоразведчиков, руководил разведкой водоисточников для Свердловска, Нижнего Тагила, Серова, Челябинска и других городов. 

Говорят, что ни одна железная дорога на Урале не обошлась без Клера – без его авторитетного мнения никто не осмелился бы выбрать правильный участок для новой магистрали. Только Клер знал, где имеются подземные запасы воды. У него была своя система вычисления – там, где есть трещины, где залегает известняк, там, скорее всего, присутствует вода. Клер исследовал около 800 озёр, установив основные закономерности распределения и запасов подземных вод трещиновых, пластовых, рудничных… Вместе с помощниками он бурил неглубокие скважины, 200-300 метров, а его ученики впоследствии изучали глубинные воды уже на километровой глубине! 


В 1930 году, через пять лет после первого судебного процесса, Клера попытались осудить ещё раз – по печально известному делу Промпартии о вредительстве в промышленности. И вновь он отделался «малой кровью» – в течение пяти лет ему запрещено было покидать Свердловск. Клер, в общем, и не стремился уезжать из родного города – к тому времени он поселился в двухэтажном доме в Университетском переулке, в двух шагах от старого здания Горного института, и чуть ли не каждый день принимал в гостях юных краеведов. Маленькие гости разглядывали старинные книжки, любовались минералами и статуэтками каслинского литья, просили, чтобы хозяин показал им жутковатый зуб огромной доисторической акулы родом из Зауралья – это была главная приманка квартиры дедушки Мо. Да, Модест Онисимович стал к тому времени дедушкой Мо – так обращались к нему пионеры, под этим именем он остался в уральской истории, и, что самое удивительно, именно это ласковое прозвище выбито на надгробной плите Модеста Онисимовича Клера, уральского Дрейфуса, швейцарского уральца, похороненного на Широкореченском кладбище Екатеринбурга. 

Клер умер в 1966 году, в возрасте 86 лет, и в современном Екатеринбурге ещё живут его бывшие ученики, с раннего детства полюбившие родную землю благодаря усилиям талантливого и увлечённого дедушки Мо. Он жив в их памяти, но вот, к сожалению, реальных напоминаний о Модесте Онисимовиче Клере в городе практически нет… Отцу его, Онисиму Егоровичу с этим повезло больше – у входа в гимназию № 9 висит мемориальная доска, а перед Краеведческим музеем на проспекте Ленина установлен первый в России памятник Онисиму Клеру – бронзовый бюст работы скульптора Игоря Акимова. Почему памятник решили поставить именно в этом месте? Да потому что нынешнее внушительное краеведческое собрание «выросло» из того самого крохотного музея, который однажды открыл в Екатеринбурге выходец из швейцарского кантона Берн.

От редакции: Модест Клер стал героем одной из новелл Анны Матвеевой, вошедшей в ее книгу "Горожане. Удивительные истории из жизни людей города Е".

 

Добавить комментарий

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь , чтобы отправить комментарий
КУРСЫ ВАЛЮТ
CHF-USD 1.04
CHF-EUR 0.91
CHF-RUB 61.74

САМОЕ ЧИТАЕМОЕ

Швейцария – одна из лучших стран для иммиграции

Американское новостное издание U.S. News & World Report составило рейтинг лучших стран для иммигрантов. В тройке лидеров – Швеция, Канада и Швейцария.
Всего просмотров: 970

Новые правила усыновления в Швейцарии – с 2018 года

Гомосексуалисты и пары, не состоящие в законном браке, смогут усыновлять детей своих партнеров с 1 января 2018 года, сообщается в коммюнике Федерального совета.
Всего просмотров: 877

Супруги в швейцарском леднике – вместе в жизни и в вечности

13 июля в горном массиве Ле Дьяблере (кантон Вале) были обнаружены мумифицированные тела мужчины и женщины. Погибшие пролежали рядом друг с другом 75 лет на высоте 2615 метров.
Всего просмотров: 770
© 2015 Наша Газета - NashaGazeta.ch
Все материалы, размещенные на веб-сайте www.nashagazeta.ch, охраняются в соответствии с законодательством Швейцарии об авторском праве и международными соглашениями. Полное или частичное использование материалов возможно только с разрешения редакции. В случае полного или частичного воспроизведения материалов сайта Nashagazeta.ch, ОБЯЗАТЕЛЬНА АКТИВНАЯ ГИПЕРССЫЛКА на конкретный заимствованный текст. Фотоизображения, размещенные редакцией Nashagazeta.ch, являются ее исключительной собственностью. Полное или частичное воспроизведение фотоизображений без разрешения редакции запрещено. Редакция не несет ответственности за мнения, высказанные читателями в комментариях и блогерами на их личных страницах. Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции.
Scroll to Top
Scroll to Top