«Гоголек»|« Un petit Gogol »

Автор: Жорж Нива , Женева, 10. 11. 2015 Просмотров:1698

Андрей Белый

Летом 1972 года, в Большой Ижоре, на берегу Балтийского моря, я навестил старую даму. Мне сказали, что она была ученицей Андрея Белого. А Андрея Белого я обожал, переводил его роман «Петербург» на французский язык (вместе со своим другом Жаком Катто), переводил и аннотировал «Котика Летаева» (Анна Тургенева, «Ася», первая жена поэта, подарила мне в Дорнахе рисунки Белого для иллюстрации книги). Но о Нине Ивановне ничего не знал.

Дом ее стоял на самом берегу моря. Липовая аллея вела прямо к воде. Все дышало жарким и счастливым летом. Я удивлялся, как одна дама могла в тогдашней советской России занимать целый дом! «Дом построил папа», - сказала она. А папа ее был врачом и революционером. Вернувшись из второго лагеря (первый был на Колыме, второй – в Мордовии), дочь его, зечка с двойным стажем, этнограф по профессии, потребовала вернуть ей дом.  Возможно, помогла аура бывшей зэчки, эмоционально рассказывала Нина Ивановна. Я переходил от удивления к удивлению. «Но Вы ради Андрея Белого ко мне?» - вдруг спросила она.



Через час я понял, что в 1920 году она не только стала посещать семинары Белого в Географическом обществе (в рамках ВольФилы, или Вольной Философской Ассоциации в Ленинграде) – один о русском символизме, второй о «культуре духа». И не только она не скрывала, что была безумно влюблена в поэта. На Колыме она вспоминала его и писала (в уме) нехитрые стихи:

Не пролей!
Я поставлю тебе на ладони
Сосуд до краев налитой.
Это сердце мое.

Из многих других псевдонимов Борис Николаевич Бугаев окончательно выбрал «Андрей Белый», чтобы не гневить своего папу-математика публикацией своей символистской белиберды. Как Ася Тургенева, как Клавдия Николаевна, Нина Ивановна увлеклась антропософией. Ася ей полностью посвятила жизнь. Клавдия Николаевна сидела в тюрьме вместе с другим членами московской Антропософической Группы.  Для Нины Ивановны то было временное увлечение.

А антропософия до и после Первой мировой войны не только овладела многими умами (Волошин, Кафка), но и лечила людей от страха и апокалипсических предчувствий. В лице Белого она приняла оттенки гениальности, ибо Андрей Белый вытанцовывал, выплясывал, выкрикивал это чувство «Аngst», как говорят по-немецки. Николай Бердяев определил «Петербург» как «поэму страха». Она действительно построена на страхе. Но не столько в фигуральном смысле, сколько в буквальном, людоедском смысле. Сын сенатора поглощает бомбу, которую ему «доверил» подпольный террорист. И бомба тикает у него в желудке. А он ждет взрыва. Страх его съедает.

«Это ожидание тикало в самом Андрее Белом. Бомба тикала то дактилем, то анапестом, то амфибрахием, ибо никто не знал, каким ритмом он станет говорить, когда откроет тебе дверь», - вспоминала Нина Ивановна.

Странное сплетение ритма (ритмической прозой написано поэтом все) с предчувствием конца света (в канун революции «Апокалипсис» была любимой книгой как символистов, так и террористов), да еще с гностическим ощущением мира (сказывается влияние Штейнера и его антропософии: микрокосм атома души связан с макрокосмом Вселенной). В этом странном сплетении и есть Андрей Белый!



Он пытался стать советским попутчиком, по совету Льва Троцкого с товарищами. Это дало нам марионеточный мир романов из серии «Москва», где господствует жестокость и царит палач. Приведу еще стихи Нины Ивановны Гаген-Торн, написанные в Гулаге:

В нем стихи – как в стакане открытом,
В нем мысли – чаинками плавают.

И действительно, плавают. Целостность романного мира уже не держится на диалогичности, как у Достоевского, или на суверенном взгляде автора-бога свыше, как у Толстого, но на бесконечной раздробленности идеограмм.

Поэтому тот, кого Мандельштам назвал «собиратель пространств, экзамен сдавший птенец», тот «гоголек», который «заводил свой кавардак на Москве» - один из тех, кто лучше всего, трагичнее, чем Джойс и менее трагично, чем Цейлан, превратил гибель гуманизма в гибель литературных традиций.



Когда я предложил Белого своему руководителю Николаю Каллиниковичу Гудзию как тему своей стажерской работы, он возразил: «Он у нас не совсем запрещен, но и не рекомендуется. Возьмите скорее Брюсова, он-то стал коммунистом». Я не послушал своего руководителя.

Белый не был полностью запрещен, но был в опале, был забыт. Вехой в его возвращении к жизни и к читателю стал том «Библиотеки поэта» (большая серия) в 1966 году под редакцией Т. Хмельницкой. В январе 1974 года Хмельницкая устроила у себя, вместе с Ниной Гаген-Торн, вечер памяти Андрея Белого по случаю сорокалетия со дня его смерти. Участвовали два молодых будущих «беловеда» - С. Гречишкин и А. Лавров (ныне академик).

Второй вехой стала публикация романа «Петербург» в серии «Литературные памятники», под редакцией Л. Долгополова и под патронатом академика Д.С. Лихачева. Это издание, щедро (возможно, слишком щедро) оснащенное вариантами и примечаниями, через двадцать лет возьмет в руки А.И. Солженицын. В «Литературной коллекции» он жалуется на этот громоздкий критический аппарат -  он любуется «буйным и нервным потоком», но раздражен бесконечными повторами и психоаналитической трактовкой терроризма. Перед лицом salto mortale Белого автор «Красного колеса» колеблется между очарованностью и раздражением.

Эта встреча старого мэтра, который сам вводит крайнюю фрагментарность в свои огромные повествовательные постройки, с хрупким и лихорадочным «поэтом страха» сама по себе интересна и выделяется из общего контекста «рецепции» Андрея Белого. Белый сегодня в России изучен со всех сторон. Мы получили, например, огромный том «Смерть Андрея Белого» (составители Моника Спивак и Елена Наседкина), с хроникой умирания, с поминаниями «по-советски», со взглядами из России и из-за границы (Ходасевич, Цветаева, Степун, Оцуп, Глеб Струве и многие другие). Это интереснейший сборник и источник сведений. Удивительно, что почти все чувствовали гениальность Белого, а человека в нем ощущали с трудом. Как волшебник, он, пишет Юрий Иваск, «омузыкаливал» и поэзию, и прозу, но страдал оттого, что «недовоплотил».

Да, Белый оказал большое влияние на первую советскую прозу, на прозу 1920-х годов. Но его возвращение на литературную сцену имело скорее академический характер и вряд ли может быть оценено, как живое вливание в современную литературу. Наверное, потому, что именно как человек он еще мало понят.

Больше, чем кто бы то ни было, он ощущал давление «новой Ассирии» и трагически хлопал крыльями, как птица в клетке. «Безответственность» его была скорее высшей формой ответственности: он задыхался. Застрял в бурю не перевале.

Именно этой поразительной неудачей он нам близок, в силу ее он остается нам нужен.

 

Добавить комментарий

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь , чтобы отправить комментарий
КУРСЫ ВАЛЮТ
CHF-USD 1.01
CHF-EUR 0.86
CHF-RUB 59.57
СОБЫТИЯ НАШЕЙ ГАЗЕТЫ

ПОПУЛЯРНОЕ ЗА НЕДЕЛЮ

Беременная беженка потеряла ребенка – швейцарский пограничник признан виновным

Трибунал вынес обвинительный приговор в отношении швейцарского пограничника, который в 2014 году отказал в медицинской помощи беременной беженке из Сирии, в результате чего она потеряла ребенка.
Всего просмотров: 1,740

Сообщил в налоговую о своей недвижимости за рубежом и плати еще больше?

В преддверии запуска автоматического обмена налоговой информацией резиденты Швейцарии массово сообщают в налоговые органы о своих иностранных активах. В связи с этим Конфедерация продлила срок амнистии до сентября 2018 года.
Всего просмотров: 1,321

Безусловный доход в Цюрихе

Парламент города Цюрих одобрил предложение о тестировании безусловного основного дохода (RBI). Теперь властям предстоит постепенная реализация задуманного.
Всего просмотров: 893

СЕЙЧАС ЧИТАЮТ

Швейцарское гражданство – инструкция по получению

Фото - Наша газета Мы продолжаем серию публикаций об интересующих наших читателей правовых аспектах жизни в Швейцарии. Сегодня мы расскажем о новых правилах получения гражданства.
Всего просмотров: 103,577

Как швейцарская деревня Альбинен прославилась на весь мир

В последние дни о горной деревне Альбинен в кантоне Вале узнали во всех уголках планеты. Причиной такой популярности стали публикации в СМИ о том, что власти коммуны будут выплачивать всем новым жителям по 25 000 франков. Однако в реальности все оказалось немного иначе.
Всего просмотров: 1,268

Секс-игрушки для швейцарских детей

Такого мы еще не видели – наглядные пособия для курса сексуального воспитания роздадут детям от 4 до 10 и старше в Базеле. В комплект входят два пупса, книжки с картинками, а также «забавные» плюшевые игрушки, которые имитируют половые органы и вставляются друг в друга совсем по-взрослому.
Всего просмотров: 25,458
© 2015 Наша Газета - NashaGazeta.ch
Все материалы, размещенные на веб-сайте www.nashagazeta.ch, охраняются в соответствии с законодательством Швейцарии об авторском праве и международными соглашениями. Полное или частичное использование материалов возможно только с разрешения редакции. В случае полного или частичного воспроизведения материалов сайта Nashagazeta.ch, ОБЯЗАТЕЛЬНА АКТИВНАЯ ГИПЕРССЫЛКА на конкретный заимствованный текст. Фотоизображения, размещенные редакцией Nashagazeta.ch, являются ее исключительной собственностью. Полное или частичное воспроизведение фотоизображений без разрешения редакции запрещено. Редакция не несет ответственности за мнения, высказанные читателями в комментариях и блогерами на их личных страницах. Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции.
Scroll to Top
Scroll to Top