Скульптура как вечное движение | Sculpture comme un perpetuum mobile
Имя Медардо Россо, вынесенное на ярко-розовые афиши, развешанные в эти весенние дни по всему Базелю, сегодня знакомо, наверное, одним лишь искусствоведам и специалистам по истории европейской скульптуры. Широкому зрителю оно не говорит, к сожалению, ровным счетом ничего. А ведь Россо был не только современником, товарищем и даже соперником знаменитого Огюста Родена, но и абсолютным новатором – художником, во многом опередившим свое время. Считается, что именно импрессионист и неутомимый экспериментатор Россо определил дальнейшее развитие скульптуры в сторону большей выразительности, перформативности, подвижности, изменчивости и «не-монументальности».
Родившийся в итальянском Турине в 1858 году и умерший в итальянском же Милане семьюдесятью годами позже, Медардо Россо был настоящим человеком эпохи Возрождения или, скорее, нашего времени, когда визуальные художники редко работают с одним-единственным медиумом, предпочитая многофункциональность и мультидисциплинарность. Так и Россо, став в какой-то момент своей жизни довольно популярным в Париже, где он тогда жил и творил, не ограничивался одним лишь ваянием портретов и композиций. Напротив, он чрезвычайно активно занимался фотографией и «художественными постановками», или как сказали бы сейчас, интервенциями и инсталляциями.
Вероятно, именно любовь Россо к разнообразным играм с пространством, а также текучесть его скульптур и нетрадиционный способ их экспонирования навели Хайке Эйпельдауэр и Елену Филипович кураторов нынешней экспозиции, созданной в сотрудничестве с венским музеем современного искусства mumok (Museum moderner Kunst Stiftung Ludwig Wien), на мысль сделать ее максимально интерактивной и густонаселенной. В итоге помимо скульптурных и фотографических работ самого Медардо Россо, представленных в большом выставочном зале Нового здания Базельского музея, на втором этаже Нойбау выставлены также произведения многочисленных художников прошлого и настоящего, перечисление которых занимает целую страницу текста, набранного мелким шрифтом.
В каких-то случаях перекличка имен и времен действительно происходит, и тогда возникающий на глазах зрителей диалог двух выставленных одна подле другой работ разных авторов кажется не просто убедительным, но и придающим обоим произведениям дополнительную глубину и смысл. Яркий, на наш взгляд, пример – сопоставление вариаций Россо на тему его самой часто воспроизводимой скульптуры «Еврейский мальчик» (Enfant juif) и картиной Optical Car Crash американского художника Энди Уорхола в разделе «Повторение и вариации» (Repetition and Variation) или, в предпоследнем зале, «Отмена Формы I» (Form Undone I), где одна из «газообразных» скульптур Россо соседствует с «бесформенной» черной глыбой швейцарцев Петера Фишли и Дэвида Вайса.
Однако в большинстве случаев классические или ультра-современные скульптуры, объекты, ассамбляжи и полотна перетягивают все внимание на себя, оказываясь более «громкими», чем куда более тихие и скромные произведения Россо. Соседство «флюидных», вписанных в пространство и будто растворяющихся в нем почти бесцветных гипсов Россо с полотнами куда более известных широкой публике Амедео Модильяни, Джорджо де Кирико и Фрэнсиса Бэкона или «вынужденное соперничество» его бронзовых и восковых скульптур с гораздо более узнаваемыми и остро-современными объектами Луизы Буржуа, Альберто Джакометти и Генри Мура не идет на пользу произведениям протагониста выставки, которые блекнут на их фоне и кажутся намного более архаичными, чем есть на самом деле.
В результате выставка, формально посвященная Медардо Россо, вместо того чтобы открыть зрителям его творчество, как будто нарочно «прячет» его в тени других художников. Так, в сравнении с основоположником ар брюта Жаном Дюбюффе Россо представляется слишком педантичным, а рядом с утонченным Константином Бранкузи, считавшим итальянского скульптора своим предшественником, оказывается чересчур пресным. По сравнению с показанным на видео струящимся танцем Лои Фуллер Россо практически неподвижен, а рядом с сюрреалистом Марселем Дюшаном он недостаточно «сумасшедший». По сравнению с Памелой Розенкранц, залившей каменный фонтан во дворе музея плотной розоватой жидкостью, он абсолютно не-театрален, а на фоне Феликса Гонсалеса-Торреса, «увековечившего» своего умирающего от СПИДа друга в форме вечно меняющейся груды конфет, которые зрители постоянно забирают, а музей постоянно пополняет, - просто скучен.
Впрочем, кому-то подобный формат знакомства с классиком современной скульптуры, навсегда изменившим ее облик, наверняка покажется предпочтительным для того, чтобы составить свое мнение как о самом итальянском художнике, так и о концепции подобных экспозиций-диалогов вокруг одного конкретного (и, заметим, часто забытого) мастера, ставших столь популярными в последнее время.
От редакции: Выставка «Медардо Россо: Создание современной скульптуры» (Medardo Rosso: Inventing Modern Sculpture) открыта в Базеле до 10 августа 2025 включительно. Практическая информация здесь.
