Память о Достоевском в Веве|Vevey préserve la mémoire de Dostoïevski

Автор: Иван Грезин, Веве, 5. 07. 2017 Просмотров:836

Мемориальная доска на доме Достоевского. (I. Grézine/Nashagazeta.ch)

Последуем за Фёдором Михайловичем и Анной Григорьевной той страшной ‒ из-за потери дочери ‒ для семьи Достоевских поздней весной 1868 года на 80 километров вверх по Женевскому озеру, к городу Веве.

Тогда, на рубеже мая-июня 1868 года (по европейскому календарю), похоронив Сонечку на женевском «кладбище Королей», взяв в долг у всех, у кого только можно было взять, заложив «своё и женино» платье, Достоевский с женой спешно покинули Женеву.

Друг и постоянный корреспондент писателя Аполлон Николаевич Майков советовал ему обосноваться в Монтрё, но переезжать в «одно из самых дорогих и модных мест во всей Европе» [здесь и далее, если это не оговорено отдельно, приводятся подлинные цитаты из писем Достоевского ‒ прим. автора] Фёдору Михайловичу явно было не по карману. Он написал Майкову: «Поищу где-нибудь деревеньку подле Вевея». Однако с «деревенькой» что-то не сложилось, и писатель остановился в самом городе, где намеревался пробыть три месяца с единственной целью ‒ закончить роман «Идиот». Пребывание в Веве оказалось вынужденным во всех отношениях ‒ выбраться в большой европейский город не было денег, а Достоевский искал при этом невозможных в крупных городах «уединения и работы».



Не будем повторять общеизвестных вещей: Фёдор Михайлович терпеть не мог страны, где его задержало трагическое сплетение жизненных обстоятельств. Уже в Женеве он имел предостаточно поводов для возмущения, но вевейские месяцы вывели его критику на новый уровень: «О, если б Вы понятие имели об гадости жить за границей на месте, если б Вы понятие имели об бесчестности, низости, невероятной тупости и неразвитости швейцарцев». Эти строки написаны в июле 1868 года в письме А. Н. Майкову именно из Веве.

И далее: «… и вот в Вевее не только всё по-старому гадко, но даже и хуже. Конечно, гаже житья в Женеве ничего и представить нельзя. Но здесь положительно не лучше <…> Поживём немного, а там посмотрим, не умирать же».


Панораму, открывающуюся из Веве на озеро и горы, писатель ценил, но кроме нее не видел в Веве ничего хорошего. Вот, например, фрагмент письма к любимой племяннице Софье Александровне Ивановой: «Что же касается до Вевея, то Вы, может быть, и знаете ‒ это одна из первых панорам в Европе. В самом роскошном балете такой декорации нету, как этот берег Женевского озера, и во сне не увидите ничего подобного. Горы, вода, блеск ‒ волшебство. Рядом Монтрё и Шильон. ("Шильонский узник", не помните ли старый перевод Жуковского)».

Но вышеприведённые строки сопровождаются в том же письме следующими: «Вот уже месяц как мы в Вевее ‒ городишка дрянной, в 4000 жителей, и по несчастию нашему опять в дрянь попали (всё мне здесь гадко!). Не люблю я этой уединённой жизни, в углу; за границей хорошо поездить по большим городам и по хорошим местам мимоходом, а постоянно жить тяжело». <…> Но скверно то, что в Вевее раздражаются нервы, и скоро предрекают сильные жары (а мне именно в это время надо будет работать). Гулять есть где, если захочешь, а купаться опять-таки нельзя: признано докторами, что озерная вода расслабляет организм. Наконец, газет русских нет в Женеве, а для меня это очень важно. Книжная лавка одна. Галерей, музеев и духу нет; Бронницы или Зарайск! ‒ вот Вам Вевей. Но Зарайск, разумеется, и богаче и лучше. Тут только один из самых первых в Европе ландшафтов и больше ничего».


И в шутку, и всерьёз попутно интересно было бы узнать, не предпринимали ли городские власти цитируемых Достоевским бывших уездных городов соответственно Московской и Рязанской губерний, а ныне районных центров Московской области, попыток заполучить Веве в города-побратимы? Авторитет великого писателя был бы большим подспорьем в таком начинании. Города по количеству жителей схожие. И если Веве за 150 лет обзавёлся и художественным, и историческим музеем, и многими книжными магазинами, а русские газеты свободно продают теперь на городском вокзале, так и в Бронницах и Зарайске жизнь, наверное, тоже на месте не стояла.

Русские в Веве и окрестностях во времена Достоевского уже жили, неслучайно там через несколько лет построят второй в Швейцарии русский православный храм. Но то будет потом. А пока графиня Варвара Петровна Шувалова, в память о кончине которой в 1872 году и создадут храм, ещё и замуж не вышла, а о первых богослужениях на частных квартирах и в гостинице «Англетер» никто и не задумывался ‒ они начнутся только через три года, в 1871-м. Но вообще-то вряд ли Достоевский и тогдашняя вевейская колония петербургских аристократов нашли общий язык: молчание Фёдора Михайловича в письмах о каких-либо контактах с соотечественниками весьма красноречиво.

Вевейцы XX века, когда масштаб личности того, кто у них жил, открылся всем и каждому, не стали отвергать Достоевского за нелицеприятные отзывы о швейцарцах: фрагмент из письма Майкову о киргизе в юрте, который чистоплотнее швейцарца, обильно цитировался местной прессой. Полюбили они писателя не за «киргиза», а за созданного частично в Веве «Идиота» - известно, что первая запись к «Идиоту» сделана 14 сентября 1867 года в Женеве – и за приводившееся выше изящное описание озера и гор. Поэтому-то и созрела в городе мысль увековечить память о великом писателе.



Но вернёмся в лето 1868-го. Несмотря на то, что своим корреспондентам в письмах из Веве Достоевский указывал, что отправлять корреспонденцию на его имя следует «Poste restante», то есть «До востребования», проживал писатель все почти четыре проведённых в городе месяца по одному конкретному адресу, где и решили установить памятную доску. Обстоятельства реализации этого плана примечательны.

Начнём с дома на углу рю дю Симплон и рю дю Сентр. Он сохранился во всей красе, а в истории его прослеживается даже ниточка, связующая вевейских домовладельцев с русской литературой следующего, XX века! С 1854 по 1910 годы дом с его обширными подвалами принадлежал семье вевейских виноторговцев Обристов, выходцев с севера кантона Берн. Фирма «Обрист» существует в городе до сих пор, но нас в первую очередь интересует то, что Ида Обрист, одна из дочерей владельца фирмы и дома Жана Эмманюэля Обриста как раз во времена Достоевского отправилась в Россию, где стала женой преподавателя Одесской духовной семинарии Николая Васильевича Катаева. У мужа Иды, именовавшейся в православии «Зинаидой», был брат Пётр Васильевич, два сына которого, Валентин и Евгений Петровичи Катаевы, стали (второй под псевдонимом «Петров») известными всем писателями.



После Обристов в доме в течение 80 лет располагался магазин белья «La Mercière» ‒ на фотографиях 1968 года с открытия мемориальной доски видно, как директор местного колледжа Клод Буржуа выступает с докладом о творчестве Достоевского на фоне витрины с чулками. Сейчас по этому адресу находится страховая компания.

В 1960-е годы о Достоевском в Веве в лозаннской и вевейской прессе много писал его страстный поклонник – вевейский журналист, историк, краевед, редактор местной газеты, директор городских музеев, а затем председатель «Ассоциации по защите интересов Веве и окрестностей» Федя Мюллер (1906‒1984). Именно «Федей» ‒ «Fedia», а не «Теодором», как в паспорте, и даже не «Фёдором» все звали этого тёзку писателя, русского швейцарца, достаточно известного в своё время в кантоне Во разностороннего человека. Феде Мюллеру, наверное, стоит посвятить в будущем отдельный биографический очерк, а пока только скажем, что этот уроженец Саратова как раз и стоял у истоков установки памятной доски Достоевскому, настойчиво пробивая свою идею во всех инстанциях.



С 1959 года Федя Мюллер начал поиск сведений о пребывании писателя в городе. Работу пришлось начинать с нуля, ведь поначалу в Веве даже точно не знали, где Достоевский жил. Благодаря запросам, сделанным через советское посольство в Берне в музеи и архивы Москвы и Ленинграда, к лету 1960-го в Веве стали доступны тексты писем писателя и, главное, в Швейцарию попала копия почтовой открытки, посланной Фёдором Михайловичем из города и на которой он собственноручно отметил крестиком дом, в котором проживал.

Разрешение на установку доски было быстро согласовано, и открыть её решили в год столетия пребывания писателя в городе. Доска содержит крайне лаконичную надпись, без лишних эмоций: «Фёдор Достоевский, русский писатель, 1821‒1881, жил и работал в этом доме в 1868 г.». Советское посольство с начала 1968 года было информировано о грядущем открытии доски, его представители радушно приглашались на церемонию. Текст надписи согласовывался с посольством. Еще в июле Федя Мюллер соглашался с предложением посольства на добавление слова «знаменитый» / «célèbre» к словам «русский писатель». Но наступило 21 августа, и… Достоевский пострадал из-за введения войск в Чехословакию. Уже 22 августа в посольство ушло письмо, в котором «в связи с последними произошедшими событиями» приглашающая сторона «с сожалением отказывается» от участия представителей посольства в мероприятии.



Торжественное открытие доски в конце концов состоялось 31 октября 1968 года в присутствии всего городского руководства. После вступительного слова Феди Мюллера речь о Достоевском и его творчестве произнёс уже упоминавшийся директор местного колледжа. Присутствовали ли на открытии члены русской колонии ‒ в городе ведь существовал русский православный приход ‒ неизвестно. Во всяком случае, старожилами прихода на фотографиях, сделанных в тот день и хранящихся в Музее города Веве, никто из прихожан опознан не был.

Дом остался неперестроенным, доска и ныне радует взор туриста. Что ж, можно только порадоваться за город и его жителей, которые научились отделять желчь и раздражение в их адрес от величия русского литературного гения.

 

Добавить комментарий

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь , чтобы отправить комментарий
КУРСЫ ВАЛЮТ
CHF-USD 1.05
CHF-EUR 0.89
CHF-RUB 62.24

САМОЕ ЧИТАЕМОЕ

Таинственная карта Европы на женевском вокзале Корнаван

Мы продолжаем привлекать ваше внимание к швейцарским достопримечательностям, открытых нашим взорам, но часто остающимся незамеченными.
Всего просмотров: 1,458

Сотрудник Федерального секретариата по экономике замешан в незаконной поставке оружия в Казахстан?

В 2009 году оружие швейцарского производства было нелегально поставлено в Казахстан. Сейчас прокуратора выясняет, какую роль в этом деле играл Государственный секретариат по экономике.
Всего просмотров: 1,419

Супруги в швейцарском леднике – вместе в жизни и в вечности

13 июля в горном массиве Ле Дьяблере (кантон Вале) были обнаружены мумифицированные тела мужчины и женщины. Погибшие пролежали рядом друг с другом 75 лет на высоте 2615 метров.
Всего просмотров: 1,414
© 2015 Наша Газета - NashaGazeta.ch
Все материалы, размещенные на веб-сайте www.nashagazeta.ch, охраняются в соответствии с законодательством Швейцарии об авторском праве и международными соглашениями. Полное или частичное использование материалов возможно только с разрешения редакции. В случае полного или частичного воспроизведения материалов сайта Nashagazeta.ch, ОБЯЗАТЕЛЬНА АКТИВНАЯ ГИПЕРССЫЛКА на конкретный заимствованный текст. Фотоизображения, размещенные редакцией Nashagazeta.ch, являются ее исключительной собственностью. Полное или частичное воспроизведение фотоизображений без разрешения редакции запрещено. Редакция не несет ответственности за мнения, высказанные читателями в комментариях и блогерами на их личных страницах. Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции.
Scroll to Top
Scroll to Top