Дмитрий Гавриш: писатель из «третьего ареала»|Dmitry Gavrish: a writer from the «third areal»

Автор: Андрей Федорченко, Цюрих, 8. 05. 2013 Просмотров:2733

В Гранд-Каньоне, США, 2008 (Из архива Д. Гавриша)

Наша родина там, где наш язык. Этот тезис нуждается нынче в пересмотре. Процессы культурной глобализации начались не сегодня и даже не вчера. Скорее, позавчера. Не где-нибудь, а в консервативной викторианской Британии поляк Юзеф Коженёвски вошел в историю английской литературы... под именем Джозеф Конрад. Несколько позже его соотечественник Вильгельм Вонж-Костровицкий стал известен миру как Гийом Аполлинер, великий поэт Франции... Немногие знают, кто такой румын Эужен Ионеску, зато в течение уже многих десятилетий люди аплодируют пьесам прославленного французского драматурга Эжена Ионеско... В нашей литературе тоже имеется свой «иностранец» – литовец Юргис Балтрушайтис, известный русскоязычный поэт-символист Серебряного века. Но в основном русские, украинские, белорусские и другие национальные авторы писали на родных языках и в традиционных ареалах: на родине или в эмиграции.

Первым нашим интегратором в чужую литературу, безусловно, следует считать Владимира Набокова, умудрившегося стать классиком одновременно двух литератур: русской и американской. Этому способствовало уникальное совпадение многих факторов и обстоятельств. Тут и традиционное семейное англофильство, и эмиграция, и невозможность печататься на родине. И, разумеется, огромный литературный талант. Владимир Набоков открыл для наших писателей дверь в «третий ареал» литературы. Мультикультурный.

Выходец из Украины Дмитрий Гавриш, молодой и уже приобретающий известность швейцарский писатель и драматург, – типичный представитель «третьего ареала» литературы. В Украине его пока не знают, поскольку Дмитрий пишет по-немецки. Швейцарская литература последних трех десятилетий вообще мультикультурна: трудно представить ее без словено-венгерки Ильмы Ракузы, румынок Аглаи Ветерани и Каталины Дорианы Флореску. Дмитрий Гавриш, родившийся в Киеве в 1982 году и покинувший Украину в раннем возрасте, вместе с вышеназванными писателями идеально вписывается в этот мультикультурный контекст: украинская душа, выражающая себя через немецкий язык, ставший ей родным. С конца 2010 года Дмитрий проживает в Берлине.

Попытаемся разобраться в механизме мультикультурности литературы, в причудливости человеческой судьбы, в языке, который, как оказывается, сам выбирает нас.

Наша Газета.ch: Дмитрий, расскажите немного о себе.

Дмитрий Гавриш: Простой вопрос всегда оказывается самым сложным... Я родился в Киеве 2 марта 1982 года и жил там первые 11 лет моей жизни. Как все: и в детский сад ходил, и от Чернобыля убегал. Был в школе октябренком, а вот пионером уже не довелось. В 1993 году мой отец стал дипломатом, украинским дипломатом первого поколения, и был командирован в Швейцарию. Таким образом и я тоже оказался здесь. Мои родители учились в Киевском институте иностранных языков по специальности «германистика», после двух курсов доучивались уже в Восточном Берлине (ГДР). Там они познакомились, влюбились и поженились. Немецкий язык был для них... своеобразным «секретным языком»: если они хотели что-то обсудить между собой, не предназначенное для чужих ушей, в том числе, и для моих – они говорили по-немецки. Отец не был карьерным дипломатом. В Украине, только недавно ставшей независимой, профессиональных дипломатов тогда почти не было. Поэтому просто брали людей с хорошим знанием языка, они проходили четырехмесячные курсы и направлялись в разные посольства. Так быстро готовили, наверное, только офицеров времен Великой Отечественной войны, которых тут же бросали в бой...

Но Вы выучили немецкий...?

А я выучил немецкий уже в Швейцарии, после 4-го класса. Были специальные классы для иностранцев – жаль, что подобных уже больше нет – в них учились не только такие, как я, но и дети беженцев, например. И мне повезло, что отца, вопреки дипломатическим правилам, оставили работать в посольстве на второй срок (итого получилось 6 лет). Срок истек, когда мне исполнилось 17. И я решил тогда, что меня слишком много связывает со Швейцарией – язык, подруга, планы на будущее... Короче, я принял решение остаться здесь. Маме, конечно, было боязно оставлять меня одного, но она меня понимала...

Итак, Вы пустились по жизни в свободное плавание. И решили стать...

... экономистом. Когда в 15 лет я поступал в гимназию, мне нужно было выбрать уклон. Выбирая между старыми и новыми языками, математикой или экономикой, я остановился на последней, посчитав эту науку очень важной для нашей жизни и общества. И поступил в гимназию с экономическим уклоном. И уже после гимназии, когда пришла пора подумать о высшем образовании, я выбирал между германистикой ( мне уже тогда было ясно, что я хочу писать), театром, который я очень любил, и экономикой. Выбрал опять-таки экономику. С одной стороны, она была мне интересна, а с другой, сохраняла мою жизненную перспективу на тот случай, если мне придется возвращаться в Украину. Думаю, делай я выбор сегодня, то поступил бы точно так же.

Когда и почему Вы решили уйти в литературу?

В детстве я очень любил сказки Пушкина, заучивал их наизусть. Да так, что исправлял ошибки взрослых, которые их мне рассказывали. Потом на какое-то время я совсем прекратил читать. А позже... вдруг увлекся кинофантастикой, вроде сериала «Звездный путь». Она-то и вернула мне желание читать, интерес к текстам. Я вдруг понял, что фантазия – это не только визуальная картина, ее можно выразить при помощи языка, слов, ритмики и тд. То есть, иными средствами. Я зачитывался Станиславом Лемом, Айзеком Азимовым, и понял, что могу сам писать фантастику. А потом произошло вот что: я вдруг почувствовал, что теряю русский язык. Мне было 15 лет, я ходил в гимназию и общался исключительно со швейцарцами. Если из памяти выпадало какое-нибудь русское слово, ему всегда находилась замена на немецком. Тогда я решил читать больше на русском языке: взял в библиотеке «Анну Каренину». Затем перечитал всю русскую классику, а писать фантастику бросил, потому что меня стали интересовать не выдуманная, но реальная «действительность».

Когда Вы впервые опубликовались?

В 19 лет. Это было эссе «Страна будущего», посвященное Украине. Я учился и продолжал писать, правда, не так много и не так быстро, как хотелось бы. Мечтал, что после завершения учебы найду работу на полставки, чтобы больше уделять внимания литературе. Однако я быстро понял, что скорее всего так совмещать не получится. Экономика – слишком серьезное дело, чтобы голова оставалась свободной для творчества. Зарабатывать один день на жизнь и два дня писать не имело смысла: никакого прогресса в литературе не произошло бы. Нужно было собраться с духом и решиться... И вот сидим мы как-то с другом в Брайент-парке в Нью-Йорке. Вокруг небоскребы... Я рассказал ему о своих сомнениях, а он рассмеялся и говорит: «Я перестану тебя уважать, если ты бросишь писать». Этот разговор стал поворотным для меня, я решил, что в банке мне делать нечего. Но поскольку зарабатывать на жизнь все-таки надо, я решил получить после университета образование журналиста. Образование я получил, окончив курсы при газете «Handelszeitung», так что теперь я зарабатываю на жизнь как свободный журналист. Поскольку журналистика не так далека от литературы, как экономика, я думаю, что с этим компромиссом я могу жить.

О чем Ваш роман «Der Kranich im Schnee» («Журавль на снегу»)?

Книга еще не закончена. Я по сей день продолжаю работать над ней. Зимой 2009 года, когда я был в Киеве, у меня появилась идея написать что-то вроде путевых очерков. Работая над ними, я начал впервые серьезно задумываться об Украине, пытался осознать свое место в ней. И понял тогда, что я все-таки швейцарский писатель, хотя и связанный своими корнями с Украиной. Так, начавшись как книга путевых очерков, она переросла во что-то большее, ибо появилось много вопросов, на которые для меня стало важным найти ответы. Можно сказать, что этот роман - о встрече с прошлым, которое никуда не исчезает. Если не случится ничего экстраординарного, то «Der Kranich im Schnee» будет опубликован в следующем году.

А чем вызван нынешний Ваш интерес к театру?

Да, сейчас я в основном пишу для театра, хотя продолжаю работать также как прозаик. В театр я попал достаточно случайно. Вообще-то я всегда был завзятым театралом, ходил на спектакли по четыре раза в неделю и в Украине, и в Швейцарии. И вот как-то, благодаря своему знакомому переводчику, я оказался в Берне на премьере пьесы одного французского автора. После спектакля ко мне подошла актриса и спросила, автор ли я и пишу ли для театра? Тогда-то я и задумался, а не попробовать ли себя в нем? Так, через этот контакт с актрисой, я попал в театральный мир. Стал работать ассистентом режиссера в Бернском городском театре. Эта работа научила меня понимать театральные тексты, как они работают на сцене. Затем я написал свою первую короткую пьесу, за которую получил стипендию в Цюрихе. Стипендия представляла собой программу для молодых драматургов «Dramenprozessor» при театре Winkelwiese, позволяющую в течение года работать вместе с известными режиссерами, драматургами и актерами. Такая своеобразная школа театра, школа написания пьес. По итогам года я должен был сделать большую пьесу. Так появилась «Brachland» («Пустырь»).

О чем она?

«Brachland» - пьеса для трех актеров. Это история о миграции и мигрантах. Главные герои, братья Олег и Иван, приезжают с Востока на Запад. Младший брат влюбляется в 40-летнюю женщину-врача Петру. Они женятся. Конфликт драмы в том, что с одной стороны, существуют семья и прошлое, а с другой – непрерывный поиск своего дома и будущего.

Насколько тема миграции важна для Вас?

Эта тема важная, но не конечная. Она привела меня к мыслям о личности, которые мне нужно было додумать до конца. Мне кажется, что миграция – это не единственный подход к раскрытию личности. Есть много иных подходов и тем. Сейчас я работаю, например, над пьесой, посвященной проституции, причем проституции местной. В ней я пытаюсь ответить на вопрос, как и каким образом работа способна изменить личность человека, его образ жизни. Побудительным толчком для написания пьесы стала статья в «Tages Anzeiger» о некоей матери с двумя детьми из Цюриха, долгие годы работавшей проституткой. Потом я общался с женщинами, занятыми в этой сфере, сутенерами, много читал, смотрел фильмы схожей тематики.

Вообще, писать от лица женщины невероятно сложно. Но... так получилось, что со времен университета мне довольно часто приходилось работать в женских коллективах, и это не могло пройти бесследно для меня. Возьмите «Анну Каренину» или «Госпожу Бовари» - они ведь тоже написаны мужчинами! Когда я пишу от лица женщины, я проверяю убедительность написанного на своих знакомых, подругах. Однажды я выиграл в Берне литературный конкурс с текстом, героиней которого была женщина. Конкурс был анонимный, и уже после объявления результатов председатель жюри сказал мне, что они все были уверены: автор – женщина.

Как воспринимали Ваших героев западные режиссеры? Были ли им свойственны стереотипы о славянах, героях «Brachland»?

«Brachland» читали несколько режиссеров. Нуркан Эрпулат, немец с турецкими корнями, в силу собственной миграционной истории глубже понимал моих персонажей. Он быстрее и проще вошел в драматургический материал. А ставил  спектакль по моей пьесе Штефан Киммиг в Berliner Theatertreffen. Сказать, что он не понял героев, не понял конфликт, конечно, нельзя. Киммиг – очень опытный режиссер и умный человек, он глубоко проник в материал, об этом можно судить по тому, какой получилась в итоге постановка. Но у него в сравнении с Эрпулатом, человеком схожей с персонажами пьесы судьбы, какой-то глубины душевной все-таки не хватало.

Как Вы думаете, есть ли смысл в том, чтобы театр стал интернациональнее?

Разговоры об этом ведутся в последнее время часто, особенно в Германии. Театров там много, а на сцене мы видим одних этнических немцев. И это в стране, где 20% населения имеют иностранное происхождение!

Я же думаю так: в опере петь арию Травиаты может певица из любой страны. А вот сыграть Гамлета на немецком языке, например, японцу будет весьма сложно. Однако я с удовольствием посмотрел бы игру японского актера, владей он в совершенстве немецким. С другой стороны, существуют некоторые театральные проекты, изначально мультикультурные. Например, «Первая любовь» театра Marie из Сура, где актеры играют на разных языках. Иногда и классика дает подходящий материал: однажды в Базеле я видел отличную постановку «Ромео и Джульетты». Капулетти там играли актеры из Киева, а Монтекки – немцы. Обе стороны говорили на своем языке, и это только подчеркивало классический конфликт шекспировских семейств. Полифоничность языков должна быть оправданна, иначе мы получим никому не нужную, недостроенную Вавилонскую башню.

Подбрасывает Вам журналистика темы для литературы?

Да. И даже бывает наоборот: стиль моей журналистики приближен к литературному. Специально я его не культивирую, он проявляется сам. Это, кстати, смягчает мой компромисс между зарабатыванием средств на жизнь и литературным творчеством. Журналистика также способствует моему общению с очень разными людьми, познакомиться с которыми при иных обстоятельствах было бы просто невозможно. Или когда я искал для своей новой пьесы учителей, дающих уроки начального немецкого только что приехавшим в Швейцарию проституткам, то это вылилось позднее в актуальный журналистский репортаж.

Где Вы сейчас живете?

В последние годы мы с моей подругой, писательницей Дорис Вирт, живем в Берлине. Чтобы иметь больше времени для литературы. Но это не значит, что мы эмигрировали, у нас остаются тесные связи со Швейцарией.

Не пробовали ли Вы писать по-русски?

Скажем так: я могу это себе представить. Многие страницы «Der Kranich im Schnee» посвящены Украине, персонажи в ней говорят по-украински, хотя пишу я по-немецки. И я пытаюсь найти верную интонацию, чтобы правильно отразить звук русской речи и душу украинского языка в языке немецком.

Когда «Der Kranich im Schnee» будет опубликован, я бы очень хотел, чтобы книгу перевели на украинский или на русский. Но знаю при этом, что я этот перевод, в отличие от Набокова, делать самостоятельно не хочу.

Кого бы Вы назвали своими учителями?

Кумиров у меня не было никогда. Каждый человек неповторим, не похож ни на кого, и я не исключение. Раньше я много читал Толстого, Достоевского, Флобера. Обожаю Чехова. Из современных читаю Макса Фриша и Гюнтера Грасса, Генриха Белля, Петера Хандке, Джонатана Франзена... Сейчас увлекаюсь книгами венгерско-швейцарской писательницы Аготы Кристоф.

... Можно сказать, что творческий старт Дмитрия Гавриша уже позади, и есть все основания надеяться на его дальнейшую успешную литературную карьеру. Тем более, что в личной жизни Дмитрия присутствует здоровая творческая конкуренция со стороны его подруги Дорис Вирт. Когда я сравнил их пару с дуэтом Ж.-П. Сартр - С. Бовуар, Дмитрий Гавриш отшутился: "Ну разве что, надеюсь, счастливее".

 

Добавить комментарий

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь , чтобы отправить комментарий
КУРСЫ ВАЛЮТ
CHF-USD 1.01
CHF-EUR 0.86
CHF-RUB 59.6
СОБЫТИЯ НАШЕЙ ГАЗЕТЫ

ПОПУЛЯРНОЕ ЗА НЕДЕЛЮ

Беременная беженка потеряла ребенка – швейцарский пограничник признан виновным

Трибунал вынес обвинительный приговор в отношении швейцарского пограничника, который в 2014 году отказал в медицинской помощи беременной беженке из Сирии, в результате чего она потеряла ребенка.
Всего просмотров: 2,093

Сообщил в налоговую о своей недвижимости за рубежом и плати еще больше?

В преддверии запуска автоматического обмена налоговой информацией резиденты Швейцарии массово сообщают в налоговые органы о своих иностранных активах. В связи с этим Конфедерация продлила срок амнистии до сентября 2018 года.
Всего просмотров: 1,497

Швейцарский банкир против Соединенных Штатов: история победы

«На меня надели наручники сразу после моего прибытия в Нью-Йорк». Бывший цюрихский банкир Штефан Бук рассказал газете Le Temps, как нелегко было добиться правосудия за океаном, и как долгий судебный процесс, в ходе которого он столкнулся с давлением, лжесвидетельствами и манипулированием, закончился его оправданием.
Всего просмотров: 1,082

СЕЙЧАС ЧИТАЮТ

Швейцарское гражданство – инструкция по получению

Фото - Наша газета Мы продолжаем серию публикаций об интересующих наших читателей правовых аспектах жизни в Швейцарии. Сегодня мы расскажем о новых правилах получения гражданства.
Всего просмотров: 103,760

Секс-игрушки для швейцарских детей

Такого мы еще не видели – наглядные пособия для курса сексуального воспитания роздадут детям от 4 до 10 и старше в Базеле. В комплект входят два пупса, книжки с картинками, а также «забавные» плюшевые игрушки, которые имитируют половые органы и вставляются друг в друга совсем по-взрослому.
Всего просмотров: 25,532

Как швейцарская деревня Альбинен прославилась на весь мир

В последние дни о горной деревне Альбинен в кантоне Вале узнали во всех уголках планеты. Причиной такой популярности стали публикации в СМИ о том, что власти коммуны будут выплачивать всем новым жителям по 25 000 франков. Однако в реальности все оказалось немного иначе.
Всего просмотров: 1,351
© 2015 Наша Газета - NashaGazeta.ch
Все материалы, размещенные на веб-сайте www.nashagazeta.ch, охраняются в соответствии с законодательством Швейцарии об авторском праве и международными соглашениями. Полное или частичное использование материалов возможно только с разрешения редакции. В случае полного или частичного воспроизведения материалов сайта Nashagazeta.ch, ОБЯЗАТЕЛЬНА АКТИВНАЯ ГИПЕРССЫЛКА на конкретный заимствованный текст. Фотоизображения, размещенные редакцией Nashagazeta.ch, являются ее исключительной собственностью. Полное или частичное воспроизведение фотоизображений без разрешения редакции запрещено. Редакция не несет ответственности за мнения, высказанные читателями в комментариях и блогерами на их личных страницах. Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции.
Scroll to Top
Scroll to Top