Майкл Скаммелл: «С Россией я расставаться не собираюсь» |Michael Scammell: "Je ne dis pas au revoir à la Russie"

Автор: Надежда Сикорская, Женева, 13. 07. 2011 Просмотров:1453

Майкл Скаммелл в Женеве (© Nasha Gazeta.ch)

Майкл Скаммелл приехал в Женеву на несколько дней в мае для презентации своей последней книги, биографии Артура Кестлера, известного в России как автора романа «Слепящая тьма», раскрывающего суть сталинских показательных процессов. К сожалению, дальнейшие планы не позволили новоявленному пенсионеру – буквально за неделю до этого Скаммелл ушел с поста профессора Колумбийского университета, где с 1994 года преподавал искусство художественного перевода  – задержаться в городе Кальвина, так что на открытие выставки Солженицына он не попал. О чем очень сожалел.

Солженицын и стал поводом для нашей встречи, однако при знакомстве с Майклом Скаммеллом выяснилось, что тем для разговора гораздо больше.

Но скажем, как полагается, несколько слов о нашем собеседнике. Во-первых, американский литературовед на самом деле – англичанин. В детстве много читал, но особо интереса к  литераторству не проявлял, хотя школьный учитель и сказал ему что-то вроде «Скаммелл, хорошо у тебя язык подвешен, не пойти ли тебе в журналисты?». Майкл пропустил это мимо ушей.

Как ни странно, и к литературе, и к русскому языку и вообще ко всей своей последовавшей жизни Майкл Скаммелл пришел благодаря службе в Британской армии. Вот как это получилось.

- Поступая на службу, я поинтересовался, в каком подразделении можно кататься на мотоцикле. Мне сказали – в разведке, - рассказывал он Нашей Газете.ch, попивая свежевыжатый лимонный сок на уютной террасе кафе «Лирик», что рядом с Женевской оперой. – Вот я и попросился в Field Security Office, где в мои обязанности входило переезжать от лагеря к лагерю, проверяя, все ли в порядке. Однако вскоре меня перевели в Объединенную службу иностранных языков (Joint Services School for Languages), где в течение 18 месяцев обучали русскому языку.

Наша Газета. сh: На шпиона готовили?

Майкл Скаммелл: По официальной версии – на случай войны, для проведения допросов советских военнопленных. Но если серьезно, это было потрясающе: нас учили так называемые «белые русские», white Russians, причем не только военным терминам. Мы читали Пушкина, Чехова, Толстого, выпускали стенгазету и даже ставили спектакли на русском языке. Этой частью заведовал такой господин Раевский, раньше работавший во МХАТе.

То есть армия привела Вас в литературу. Оригинальный маршрут.

Но именно так и получилось. Дело в том, что до армии, в 16 лет, я оставил школу и совершенно не собирался учиться дальше. Однако после службы поступил на русское отделение Университета Ноттингема, где стал одним из лучших студентов.

На литературном поприще Вы много занимались переводами восточноевропейской литературы, в том числе, русской.  Первым Вашим серьезным трудом стал перевод книги Константина Федина «Города и годы». Почему именно это произведение?

У меня в Ноттингеме был профессор по советской литературе, подлинной страстью которого был Серебряный век и модернисты. Его интерес к Федину, о котором он много рассказывал и который «подходил» под его любимую категорию, привел меня к тому, чтобы перевести отрывок из романа «Города и Годы». Я также переводил Маяковского, по которому, кстати, писал дипломную работу.

И вот так случилось, что, когда я поступил в Колумбийский университет, то уже во время первого семестра случайно услышал, как один профессор говорил другому, что «рекомендовал бы перевод Федина к публикации». Я позволил себе вмешаться: «О какой книге речь?» «Города и годы». Я сказал, что у меня уже есть часть перевод, представил им, они приняли, так и получилось.

Англоязычные любители словесности обязаны Вам переводом «Дара» и «Защиты Лужина» Владимира Набокова. Известно, что Набоков, а еще больше его жена, Вера, очень придирчиво относились к переводам. Вы уже рассказывали о некоторых сложностях совместного творческого процесса, а как произошло ваше знакомство?

Как и многое в жизни – случайно. Приехав в Нью-Йорк, я искал комнату и увидел на доске объявлений одно приглянувшееся мне предложение. Моей квартирной хозяйкой стала Анна Фейгина, дама русского происхождения, с которой мы вели долгие беседы на кухне. Однажды она пригласила меня в субботу к чаю. Ее гостями были три человека – высокий подтянутый господин с женой и сыном. Это была семья Владимира Набокова. Оказалось, что Анна Фейгина была двоюродной сестрой Веры Евсеевны Набоковой и уже раньше рассказывала ей о моем переводе Федина. Началась переписка с Верой, в ходе которой она предложила мне перевести последний написанный по-русски роман ее мужа, «Дар». Несколько месяцев спустя я взялся за работу, поразив , по словам Веры Евсеевны, Набокова быстротой своего продвижения.

Что стало с Вашей перепиской?

Некоторые письма сохранились у меня, а все, что было у Набоковых, находится в Нью-Йоркской публичной библиотеке. Я сам об этом узнал от Стейси Шифф, которая обнаружила этот архив, работая над книгой «Вера». Тогда я пошел и сделал копии.

Вы переводили и Толстого, и Достоевского, но временем Вас все больше, видимо, привлекали авторы, не получившие признания в СССР. Из-под Вашего пера вышли английские переводы Анатолия Марченко, Владимира Буковского, Вы подготовили для издательства ПОСЕВ сборник «Другие российские писатели», а также «Советское неофициальное искусство» и «Из-под  глыб», в который вошли, в частности, рассказы Солженицына.

Мой интерес к диссидентам возник во время работы на Русской и Восточноевропейской службе Би-Би-Си.  А пока я работал над переводом Марченко, я узнал от английского поэта Стивена Спендера о секретном письме, отправленном представителям интеллигенции Восточной Европы двумя известными советскими диссидентами, Павлом Литвиновым и Ларисой Богораз, с просьбой о моральной и гуманитарной поддержке их движения за уважение прав человека в СССР. У них было одно условие – такая поддержка должна была быть предложена и жертвам правых репрессивных режимов. Спендер, который активно боролся за политическую и социальную справедливость, принял условие и обратился за помощью к владельцу и главному редактору либеральной английской газеты Дэвиду Астору.

Дэвид, несмотря на принадлежность к знаменитому клану Асторов и огромное личное состояние, разделял сходные идеи: его ближайшим другом был Джордж Оруэлл, Нельсон Мандела вспоминал о нем, как о вернейшем сподвижнике Африканского национального конгресса во времена, когда западная пресса его просто игнорировала. И вот этот незаурядный человек, вместе со Спендером, предложил мне возглавить новую организацию, Writers and Scholars International, после чего я задумал основать журнал «Индекс по цензуре» (Index on Censorship), увидевший свет в 1972 году. В этом издании мы писали об узниках совести в разных странах, не только СССР, и публиковали рассказы, стихи, отрывки из романов многих подцензурных писателей, включая, кстати, Солженицына, Бродского и других русских авторов.


Когда Вы впервые побывали в СССР?


В 1970 году. Жил в гостинице «Националь», искал писателей и диссидентов. Находившийся тогда в Москве немецкий ученый Карл Аймамахер ввел меня в круг, так сказать: познакомил со скульптором Вадимом Сидуром, несколько его работ украшают мой дом. Через Сидура, с которым я проводил много времени, познакомился со Львом Копелевым, чешской переводчицей Лидой Душковой, активной участницей Пражской весны и другими очень интересными людьми.

А это правда, что Лев Копелев прозвал Вас Мишей Скамейкиным?

(Смеется) Правда! Но это было позже, когда я вернулся в Москву в 1973 году. Копелев, помимо того, что был прекрасным германистом и активным правозащитником, обладал чудесным чувством юмора. 

Однако с Копелевым у Вас связаны, я думаю, не только веселые воспоминания.

Да, была одна история – в которой, естественно, Копелев абсолютно не виноват! Он просто пригласил меня как-то на дачу, но через пять минут после того, как электричка тронулась, в вагон вошли двое, попросили меня предъявить документы и сняли с поездка – под тем предлогом, что, будучи иностранцем, я не имел права отъезжать от Москвы больше, чем на 25 км. Понятно, конечно, что к этому моменту меня уже «вели». Было это в 1973 году.

Эта история имела продолжение, о которой писал Жорес Медведев.

Да, действительно. После эпизода в электричке, при моем выезде из СССР в аэропорту меня подвергли обыску – и нашли, что искали.

Дело в том, что серьезно болевшая тогда Лидия Корнеевна Чуковская очень нуждалась в лекарствах, достать которые в Москве было невозможно. Тогда она решила отказаться от авторских гонораров, полагавшихся ей за две изданные на Западе книги, в обмен на медикаменты. Она поручила мне передать доверенность на получение денег Жоресу Медведеву. Я долго думал, как бы получше спрятать эту записку, и засунул ее в пачку английского чая. Но, увы, в аэропорту меня ждали профессионалы – они изъяли и доверенность, и все сделанные мною во время
поездки записи.

Давайте перейдем, наконец, к теме, ставшей поводом для нашей встречи – Ваша работа над биографией А.И. Солженицына. Первый вопрос – как Вы познакомились с Александром Исаевичем?



К сожалению, во время поездки в СССР в 1973 году познакомиться мне с ним не удалось, так как Солженицын тогда скрывался. Я смог бегло встретиться с ним в 1974 году, когда он приехал в Цюрих. Тогда в ответ на мою просьбу о разрешении писать биографию он сказал: «Мешать не буду, но и помогать не буду». Но «санкционировал», так сказать, мои расспросы окружавших его людей.  После такого относительного благословения я заключил с издательством Hutchinson контракт и приступил к работе.

С чего она началась?

С одного довольно милого эпизода. Больше всего информации о родителях Солженицына и его детстве можно найти в «Августе 1914».  В процессе изучения этой книги я отправился в Британский музей в Лондоне, где нашел старые карты – русские, времен Первой мировой войны, и британские – времен Второй мировой.  На одной из этих карт, выпущенной в 1912 году, я нашел хутор Солженицына – отметил на карте и послал ему. Александр Исаевич был тронут и решил, что «надо помочь этому молодому человеку», то есть мне.

За этим последовало приглашение в Вермонт, куда чета Солженицыных переехала из Швейцарии.

Совершенно верно. В течение недели мы встречались ежедневно в 16 часов, когда Солженицын делал перерыв в работе. Садились за стол на свежем воздухе, пили пиво и по два часа беседовали.

Какое впечатление он произвел на Вас тогда?

Он показался мне самым харизматичным человеком, которого я когда-либо встречал. Во всем проявлялась невероятная сила его характера. Когда он пристально смотрел на Вас, этот взгляд был завораживающим, почти гипнотизирующим.  Он был для меня героем, и это впечатление сохранилось.

Но визит в Вермонт закончился, а работу надо было продолжать…

Вернувшись в Англию, я активно писал, но не хватало массы деталей. Тогда я начал переписку с Солженицыным, как в свое время с Набоковым. Он ответил на два-три письма, а потом сказал, что все, нет времени. Мне такое нетерпение показалось тогда неразумным. А главное – что было делать? Где брать информацию для биографии? И вот тогда через Жореса Медведева я познакомился с первой женой Солженицына, Натальей Решетовской.


В окололитературных кругах говорят, что именно Ваши контакты с Решетовской привели к «непризнанию» написанной Вами биографии самим Солженицыным и его окружением. Это так?

Вполне может быть. После печально известных мемуаров Решетовской, «В споре со временем», изданных АПН, от нее отвернулось  большинство поклонников Солженицына. Эта книга попала ко мне – с просьбой высказать мое мнение. Я сравнил две опубликованные главы с оригиналами мемуаров и увидел явные расхождения, сравнил версии описанных событий у Решетовской и у Солженицына – в некоторых случаях ее версия казалась более правдоподобной. Но тогда и заикнуться было нельзя, она стала изгоем. У меня закралось сомнение насчет этот книги – теперь же о том, как Натальей Алексеевной манипулировали, хорошо известно: этому посвящена ее книга «АПН – я – Солженицын. Моя прижизненная реабилитация». Увы, прижизненной реабилитации не получилось – книга вышла в 2004 году, а Решетовской не стало в мае 2003-го.

Со временем изменилось и Ваше мнение о Солженицыне.

Мое мнение о его политических и социальных взглядах стало меняться после его печально знаменитой речи в Гарварде 8 июня 1978 года.

Работая в СССР, занимаясь исключительно литературой, он полностью полагался на свои инстинкты, на свою интуицию, но этого недостаточно было для понимания Запада, особенно сложной политической и общественной жизни в Америке, хотя он и сам в то время там жил. Когда же от литературы он перешел к политике, религии –  интуиция его, на мой взгляд, подвела, а со многими высказываниями и идеями я в корне не согласен.

В 1985 уже упоминавшийся выше Лев Копелев написал Александру Солженицыну крайне нелицеприятное письмо, преданное гласности пять лет спустя. В нем, анализируя причины изменений в мировоззрении писателя, он указывал, в частности, на то, что Солженицын «утратил обратную связь с большинством соотечественников и здесь, и там». Согласны ли Вы с таким мнением?

Более или менее согласен. Мне кажется, Солженицына в какой-то момент постигло «головокружение от успеха», приведшее к отмежеванию от бывших друзей и к почти полной самоизоляции. Это, по-моему, было крупной ошибкой. По возращению в Россию его сближение с властью тоже многих, мягко говоря, удивило. И тем не менее, ранние произведения Солженицына, как и его незаурядная жизнь вообще, не утратили своего литературного и исторического интереса, и их нужно продолжать читать и перечитывать.

В мае Вы вышли на пенсию, с тех пор успели побывать в Женеве, в Праге, Вене, Любляне и Лондоне, то есть заслуженный отдых протекает у Вас крайне активно. А каковы планы на ближайшее будущее?

Передо мной стоят, по крайней мере, две огромные задачи – навести порядок в собственных мемуарах и подготовить новую редакцию перевода «Преступления и наказания» для публикации в серии Modern Library. А по всей вероятности, появится и третья, тоже огромная: отредактировать, сократить и дополнить мою биографию Солженицына, чтобы она включила последние 30 лет его жизни. Так что с Россией я расставаться не собираюсь!

 

Добавить комментарий

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь , чтобы отправить комментарий
КУРСЫ ВАЛЮТ
CHF-USD 1.01
CHF-EUR 0.86
CHF-RUB 59.42
СОБЫТИЯ НАШЕЙ ГАЗЕТЫ

ПОПУЛЯРНОЕ ЗА НЕДЕЛЮ

Беременная беженка потеряла ребенка – швейцарский пограничник признан виновным

Трибунал вынес обвинительный приговор в отношении швейцарского пограничника, который в 2014 году отказал в медицинской помощи беременной беженке из Сирии, в результате чего она потеряла ребенка.
Всего просмотров: 1,318

Как швейцарская деревня Альбинен прославилась на весь мир

В последние дни о горной деревне Альбинен в кантоне Вале узнали во всех уголках планеты. Причиной такой популярности стали публикации в СМИ о том, что власти коммуны будут выплачивать всем новым жителям по 25 000 франков. Однако в реальности все оказалось немного иначе.
Всего просмотров: 1,161

Швейцария попала в «серый» налоговый список ЕС

Евросоюз включил Швейцарию в «серый» список стран, которые должны привести свою налоговую политику в соответствие с европейскими нормами. Решение Брюсселя вызвало удивление Берна.
Всего просмотров: 1,003

СЕЙЧАС ЧИТАЮТ

Швейцарское гражданство – инструкция по получению

Фото - Наша газета Мы продолжаем серию публикаций об интересующих наших читателей правовых аспектах жизни в Швейцарии. Сегодня мы расскажем о новых правилах получения гражданства.
Всего просмотров: 103,366

Секс-игрушки для швейцарских детей

Такого мы еще не видели – наглядные пособия для курса сексуального воспитания роздадут детям от 4 до 10 и старше в Базеле. В комплект входят два пупса, книжки с картинками, а также «забавные» плюшевые игрушки, которые имитируют половые органы и вставляются друг в друга совсем по-взрослому.
Всего просмотров: 25,375

Как швейцарская деревня Альбинен прославилась на весь мир

В последние дни о горной деревне Альбинен в кантоне Вале узнали во всех уголках планеты. Причиной такой популярности стали публикации в СМИ о том, что власти коммуны будут выплачивать всем новым жителям по 25 000 франков. Однако в реальности все оказалось немного иначе.
Всего просмотров: 1,161
© 2015 Наша Газета - NashaGazeta.ch
Все материалы, размещенные на веб-сайте www.nashagazeta.ch, охраняются в соответствии с законодательством Швейцарии об авторском праве и международными соглашениями. Полное или частичное использование материалов возможно только с разрешения редакции. В случае полного или частичного воспроизведения материалов сайта Nashagazeta.ch, ОБЯЗАТЕЛЬНА АКТИВНАЯ ГИПЕРССЫЛКА на конкретный заимствованный текст. Фотоизображения, размещенные редакцией Nashagazeta.ch, являются ее исключительной собственностью. Полное или частичное воспроизведение фотоизображений без разрешения редакции запрещено. Редакция не несет ответственности за мнения, высказанные читателями в комментариях и блогерами на их личных страницах. Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции.
Scroll to Top
Scroll to Top